Невероятная тяжесть давила на меня своими весами. Пережить натуральное сжигание как будто в газовой камере это сильно. Мой последний и единственный глаз хотел закрыться, чтобы поспать хотя бы десять минут для того, чтобы привести свои мысли в небольшой порядок. Но веки не слушались, словно приклеенные к измученному лицу. Вокруг все плыло в багровом тумане, и я чувствовал, как последние капли сил покидают мое тело. Голова гудела, словно рой разъяренных пчел поселился внутри. Я пытался снова и снова собрать мысли в единую конструкцию, но в памяти зияла лишь черная дыра, полная боли и отчаяния.
Каждый вдох обжигал легкие, словно раскаленный уголь. Я ощущал привкус крови во рту и понимал, что ранен. Тяжело ранен. Интересно, сколько еще я смогу продержаться в этом аду? Миссия и пункты в ней оказались на удивлении выполненными. Видимо взрыв от орк задел не только меня, но своих воинов. Хах, дурак он недальновидный, использовать заклинание, которое может и своих убить это ещё одно подтверждение его идиотизма. Ничего не может в этом мире быть вечным. Так и сейчас, во внутренней чаще ничего не осталось. Ни прежней мотивации, которая мне и вправду считалась неисчерпаемой, ни каких-то негативных эмоций, ведь я выложился всего себя в битве. Пустота. Звенящая, всепоглощающая. Будто это сражение выкачало из меня все соки, оставив лишь оболочку, безжизненную и покорную. Странное ощущение, должен признать.
Раньше, когда у меня было подобное истощение, пусть и физическое, то после всего оставалось послевкусие триумфа, удовлетворение от выполненной работы. Сейчас — лишь отстраненное наблюдение за тем, как тускнеет внутренний свет. Возможно, это и есть пресловутая плата за самоотречение. За то, чтобы отдать все, без остатка. И теперь, когда нечего отдать, остается только ждать. Ждать, пока эта внутренняя пустота не заполнится чем-то новым, пока не проклюнутся ростки новых желаний, новых стремлений. Тишина была рядом мной, было настолько тихо, что появилось ощущение о том, что остановилось само время и можно было услышать стук собственного сердца. Этот ритм, монотонный и неумолимый, словно отсчитывал мгновения моего существования в этой внезапно обретенной пустоте. Он был единственным признаком жизни, единственным якорем, удерживающим меня от полного растворения в окружающей безмятежности.
Присев поближе к стене, которая к этому моменту уже смогла немного остыть, и я позволил себе закрыть глаза для небольшого сна. Мой сознание стало погружаться глубже в тишину, отделяться от мира. Воображение рисовало картины, рожденные этой оглушительной тишиной — бескрайние просторы, звездное небо, вечность, застывшую в хрустальной капле. Мне было одновременно хорошо и плохо. Кажется, я теперь спал как нормальный человек, постоянные осознанные сны, явно нехорошо влияю на психику и организм в целом.
И пока продолжался мой отдых, я продолжал выкачивать прану из кристалла обняв его всем телом как подушку. Высококачественная энергия, проникая внутрь, помогала залечить травмы внутри и снаружи. Вряд-ли теперь удастся так быстро восстановить руку, но самые мелкие травмы определённо залечаться, а большое отклонение праны тоже постепенно становилось слабее и слабее. До средней стадии тяжести наверно ещё далеко, а до полного восстановления и подавно. Процесс регенерации от энергии, был не очень приятным не только по ощущениям, но и визуально. Открыв на пару секунд глаза, я увидел, как с пальцев на руках сползала кожа, которая уже была сгоревшей и черной словно уголь. И точки были на руках, розового цвета. Наверняка это была новый и молодой слой кожи. Всё-таки мощная прана творит чудеса. Все работало более-менее как часы, восстановление праны преобладало над затратами, так как я отменил навык уплотнение. И голове снова зазвучал голос.
— Спасибо конечно за похвалу, но давай только без напутствий, мне сейчас не до них.
—
— Да, да я понял тебя. Давай все разберём потом, когда я буду в более стабильном состояние.
—
И теперь моя шизофрения снова умолкла.