Небо пылало — мрачное, отталкивающее, цвета потускневшей вороненой стали, исполосованное матовыми потеками.
И на фоне этого мутного красноватого пятна крошечными казались невысокие холмы — пики этого плоскогорья, безотрадной равнины с наносами песка и зарослями мескита, равнины, расчерченной квадратами бесплодных полей, где фермеры-арендаторы, как ни надрывались, все равно влачили нищенское существование. Вся их жизнь проходила в бесполезных трудах и горькой нужде.
Я доковылял до холма, который казался выше остальных. С двух сторон к нему подступали сухие заросли мескита. Открывшаяся впереди панорама страшной бедности и мрачного запустения ничуть не приободрила меня. Я тяжело опустился на трухлявую колоду, и накатила волна тягостной меланхолии.
Красное солнце за пеленой пыли и прозрачными облаками застыло над краем западного горизонта, их разделяла полоска неба не шире ладони. Но закат ничуть не украсил песчаные наносы и заросли. Хмурый вид солнца лишь подчеркивал никчемность и заброшенность этого полудикого края.
Неожиданно я сообразил, что нахожусь на вершине не один. Из густых зарослей вышла женщина. Она остановилась, глядя прямо на меня. Я же зачарованно смотрел на нее. В жизни я так редко встречался с красотой, что не научился узнавать ее с первого взгляда. Однако в тот раз мигом понял, что эта женщина — настоящая красавица. Не слишком низкая и не слишком высокая. Фигура — просто загляденье.
Не возьмусь описать ее платье. Смутно припоминаю, что одежда выглядела богато, но скромно. Хорошо я запомнил только необычную красоту ее лица в обрамлении темных волнистых локонов. Ее глаза притягивали мой взгляд как магнит. Но не скажу вам, какого они были цвета. Кажется, темные, блестящие... Во всяком случае, они ничуть не походили на глаза всех тех женщин, что я встречал на своем веку. Она заговорила, и звонкий голос со странным акцентом показался мне неземным — подобное чувство возникает, когда слышишь перепевы далеких колоколов.
— Почему ты так нервничаешь, Хьяльмар?
— Мисс, вы обознались, — ответил я. — Меня зовут Джеймс Эллисон. Кого-то ищете?
Она отрицательно покачала головой.
— Я пришла снова посмотреть на эти места. Не думала, что найду здесь тебя.
— Не понимаю. — Я порядком удивился. — Никогда вас прежде не видел. Вы местная? У вас странный выговор, не похож на техасский.
Она вновь медленно покачала головой.
— Нет, я не местная. Но в давние времена долго прожила в этих краях.
— На вид вы не такая уж старая, — сказал я, не кривя душой. — Извините, что не встаю. Сами видите, нога у меня только одна, и путь сюда мне дался нелегко.
— Да, жизнь обошлась с тобой сурово, — тихо произнесла незнакомка. — Я с трудом узнала тебя. Твой облик сильно изменился.
— Должно быть, вы меня видели до того, как я потерял ногу, — с горечью произнес я. — Хотя готов поклясться, я вас не помню. Мне ведь всего четырнадцать было, когда на меня упал мустанг и так размозжил ногу, что пришлось ее отрезать. Ей-богу, подчас я жалею, что это случилось с ногой, а не с шеей.
Вот так калеки иногда говорят с совершенно незнакомыми людьми. Даже не для того, чтобы вызвать сочувствие. Скорее, чтобы дать выход отчаянью.
— Не горюй, — ласково сказала девушка. — Жизнь отнимает, она же и дарует...
— Только не читайте мне проповеди о смирении и терпении! — рассердился я. — Будь у меня силенки, взял бы да передушил проклятых болтунов-оптимистов! Не горюй, ишь ты... Чего еще мне ждать, кроме смерти от неизлечимой хвори? Светлых воспоминаний не осталось, будущее не сулит ничего, кроме нескольких лет боли и горя. А потом — мрак, полное забытье. В моей жизни не было ничего хорошего, вся она прошла в этом убогом краю...
Плотину моей сдержанности прорвало, и все, накопившееся за долгие годы, разом выплеснулось. Мне даже не казалось странным, что я раскрываю душу перед незнакомкой, женщиной, которую никогда доселе не видел.
— У этих мест есть своя история, — возразила девушка.
— Да. Но я-то к ней не причастен. Может, вы и правы, я бы и тут жил не тужил, но это если б я был ковбоем. Увы, эта земля не приглянулась скотоводам, а скваттеры превратили ее в скопище убогих ферм. С индейцами здесь не повоюешь, на бизонов не поохотишься, искать золото или нефть — только время зря терять... Наверное, я родился не в ту эпоху. Но мне недоступны подвиги даже нашего скучного века.
