- Филлип всего лишь регент Франции, а я архиепископ. Понимаешь? Мне нужна любовница, имеющая дом, куда я мог бы приходить, не опасаясь скандала, например госпожа де Тансен.
- Да, да, та, что обманывает тебя с Ришелье?
- А кто тебе сказал, что она наоборот, не обманывает Ришелье со мной?
- Матушки мои! Она, случайно, не совмещает ли несколько должностей, служа разом и любви, и полиции?
- Может быть. Да, кстати о полиции, - сказал Дюбуа, продолжая раздеваться. - Знаешь ли ты, что твои агенты ни черта не делают последние три-четыре месяца и что, если так будет продолжаться, мне придется прекратить тебе выплату жалованья?
- Ах ты, подлец! Вот как ты обращается со своими старыми друзьями! Ладно же, я пришла к тебе с важным сообщением, а теперь ничего не скажу.
- С сообщением? О чем?
- То-то, о чем! Ну-ка, отними у меня жалованье!
- Уж не об Испании идет ли речь? - спросил новоиспеченный архиепископ, нахмурив брови, так как инстинктивно чувствовал, что опасность грозит оттуда.
- Речь идет, кум, всего-навсего об одной девице, с которой я хотела тебя познакомить. Но раз ты становишься отшельником, прощай.
И Фийон направилась к двери.
- Ну ладно, будет, иди сюда, - сказал Дюбуа и направился к своему секретеру.
И старые друзья, вполне достойные друг друга, остановились и, встретившись глазами, расхохотались.
- Вот так-то лучше, - сказала Фийон. - Я вижу: еще не все потеряно; с тобой все-таки можно иметь дело. А ну-ка, кум, отомкни свой секретер и поделись со мной его содержимым, а я открою рот и поделюсь с тобой кое-какими сведениями.
Дюбуа вынул сверток, в котором было сто луидоров, и показал его Фийон.
- И чем же набита эта колбаска? - спросила она. - Ну? Только не ври; впрочем, я все равно для верности после тебя пересчитаю.
- Тут две тысячи четыреста ливров; неплохие денежки, мне кажется.
- Да, для аббата; но не для архиепископа.
- Ах ты, негодяйка, - сказал Дюбуа, - разве ты не знаешь, до какой степени наше казначейство обременено долгами!
- Ну и что? Почему тебя это беспокоит, шут ты этакий? Ведь Ло наделает вам еще миллионов!
- Хочешь вместо этого свертка десять тысяч ливров акциями миссисипской компании?
- Спасибо, любовь моя, я предпочитаю сто луи, давай их. Что поделать, я добрая женщина, а ты когда-нибудь станешь щедрее.
- Ну хорошо. Так что же ты хотела мне сказать? Я слушаю.
- Прежде всего, куманек, ты должен мне обещать одну вещь.
- Какую же?
- Поскольку дело касается одного моего старого друга, ты должен обещать, что с ним ничего дурного не случится.
- Но если твой старый друг - негодяй, заслуживающий виселицы, какого черта тебе надо его спасать от наказания?
- Это уж мое дело. У меня свои принципы.
- Отстань! Я ничего не могу тебе обещать.
- Что ж, тогда прощай, кум. Возьми свои сто луидоров.
- О, да ты, я вижу, стала недотрогой.
- Вовсе нет, но у меня есть свои обязательства перед этим человеком. Он вывел меня в люди.
- Тогда ему есть чем похвастаться. Он оказал обществу неоценимую услугу.
- Я тоже так думаю. И ему не придется об этом жалеть, поскольку я ничего тебе не скажу, если ты мне не обещаешь сохранить ему жизнь.
- Ну ладно, мы его не казним. Я даю тебе слово. Теперь ты довольна?
- Какое слово?
- Слово честного человека.
- Кум, ты хочешь меня обмануть?
- Ну, знаешь, ты мне надоела.
- Ах, надоела? Отлично! Тогда прощай.
- Я велю, кума, арестовать тебя.
- Думаешь, я испугалась?
- Я велю отвести тебя в тюрьму.
- Плевать я хотела на твою тюрьму!
- Я тебя там сгною.
- Не успеешь - сам раньше сдохнешь.
- Ну, послушай, что же ты в конце концов хочешь?
- Я хочу знать, что капитану не угрожает смерть.
- Хорошо.
- Ты даешь слово?
- Слово архиепископа.
- Не годится.
- Слово аббата.
- Не годится.
- Слово Дюбуа.
- Идет! Так вот, прежде всего я должна тебе сказать, что мой капитан прокутил больше, чем любой другой в королевстве.
- Черт возьми! Конкуренция здесь немалая.
- И тем не менее пальма первенства принадлежит ему.
- Продолжай.
- Так вот, нужно тебе сказать, что мой капитан стал в последнее время богат, как Крёз.
- Должно быть, обокрал какого-нибудь генерального откупщика.
- На это он не способен. Убить - это пожалуйста, но обокрасть… За кого ты его принимаешь?
- Так откуда же, по-твоему, у него взялись деньги?
- Ты разбираешься в монетах?
- Конечно.
- Это что за монеты, по-твоему?
- Ого, испанские дублоны!
- Золотые… С изображением короля Карла Второго. Дублоны, которые стоят сорок восемь ливров штука и которые так и сыплются из его карманов.
- И давно на него пролился этот золотой дождь?
- Давно ли? За два дня до попытки похитить регента на улице Добрых Ребят. Улавливаешь связь?
- Ну да! А почему ты пришла ко мне с этим только сегодня?
- Потому что запасы капитана начинают истощаться, и настал как раз подходящий момент для того, чтобы узнать, где он их будет пополнять.
- А ты не торопилась, чтобы он успел порастрясти свои дублоны, не так ли?
- Всем жить надо.
- Все будут жить, кума, даже твой капитан. Но я должен знать каждый его шаг, понятно?
- День за днем.
- В которую из твоих девиц он влюблен?
- Во всех, когда у него есть деньги.
- А когда нет?
