- Что это с вами, Бюва? - воскликнул Дюкудре, увидев, что писец побледнел и зашатался. - Да ведь вам дурно!
- Ах, господин Дюкудре, - прошептал Бюва, роняя книгу, и поплелся к своему креслу, словно уже не мог держаться на размозженных ногах. - Ах, господин Дюкудре, я чувствую, что силы меня покидают.
- Вот что значит заниматься чтением, вместо того чтобы работать, - сказал тот служащий, который так долго очинял перо. - Если бы вы прилежно вносили книги в регистр и наклеивали этикетки на корешки, ничего подобного не случилось бы. Но господин Бюва изволит читать! Господин Бюва желает пополнить свое образование!..
- Ну, папаша Бюва, вам теперь уже лучше? - спросил Дюкудре.
- Да, сударь, потому что я принял решение, бесповоротное решение. Было бы несправедливо, ей-Богу, если бы мне пришлось отвечать за преступление, которого я не совершал. У меня есть обязательства перед обществом, перед моей воспитанницей, перед самим собой. Господин Дюкудре, если меня вызовет господин хранитель библиотеки, передайте ему, пожалуйста, что я ушел по неотложному делу.
И Бюва, вынув из своего ящика сверток бумаг, нахлобучил на голову шляпу, схватил трость и, даже не обернувшись, вышел из комнаты с величественным видом, который придавало ему отчаяние.
- Знаете, куда он идет? - спросил служащий, очинявший перо.
- Нет, - ответил Дюкудре.
- Пошел небось играть в шары на Елисейские поля или на Поршерон.
Но служащий ошибся: Бюва не отправился ни на Елисейские поля, ни на Поршерон.
Он отправился к Дюбуа.
- Господин Жан Бюва! - доложил лакей.
Дюбуа вытянул свою змеиную головку и не без труда разглядел за широкой фигурой лакея, заполнявшего собой весь дверной проем, толстенького человечка с бледным лицом и дрожащими коленками, который покашливал, чтобы придать себе побольше уверенности. С первого взгляда Дюбуа понял, с кем имеет дело.
- Пусть войдет, - сказал Дюбуа.
Лакей отошел в сторону, и Жан Бюва показался на пороге.
- Входите же, входите, - сказал Дюбуа.
- Вы мне оказываете большую честь, сударь, - пробормотал Бюва, не двигаясь с места.
- Закройте дверь и оставьте нас, - сказал Дюбуа лакею. Лакей повиновался. Дверь, неожиданно ударив Бюва по спине, подтолкнула его вперед. С секунду он нетвердо держался на ногах, а потом опять застыл в полной неподвижности, не сводя с Дюбуа удивленных глаз.
И в самом деле, у Дюбуа был довольно странный вид. Верхнюю часть своего архиепископского облачения он успел уже снять, поэтому он был в рубашке, черных штанах и лиловых чулках. Это зрелище совершенно обескуражило Бюва, ибо он увидел, вопреки своим ожиданиям, не министра и не архиепископа, а какое-то странное существо, более похожее на орангутанга, чем на человека.
Дюбуа уселся в кресло, закинув ногу на ногу и обхватил колено руками.
- Ну, сударь, - сказал он, - вы желали со мной поговорить? Я к вашим услугам.
- Простите, сударь, - сказал Бюва, - я хотел видеть господина архиепископа Камбрейского.
- Это я и есть.
- Как, это вы, монсеньер! - воскликнул Бюва, схватившись обеими руками за шляпу и кланяясь до земли. - Соблаговолите простить меня, но я не узнал ваше преосвященство. Правда, я впервые удостоен чести вас видеть. Однако по вашему… хм… по вашему величественному виду… хм-хм!.. мне следовало бы догадаться…
- Как ваше имя? - спросил Дюбуа, прерывая лепет Бюва.
- Жан Бюва, ваш покорный слуга.
- Кто вы такой?
- Служащий королевской библиотеки.
- И вы пришли мне сообщить какие-то секретные сведения относительно Испании?
- Видите ли, в чем дело, монсеньер: поскольку служба не занимает всего моего времени, я могу по своему усмотрению располагать четырьмя часами утром и шестью - после обеда. А так как Бог наградил меня очень красивым почерком, то я беру работу на дом.
- Понимаю, - сказал Дюбуа. - Вам дали для переписки подозрительные бумаги, и вот вы мне их принесли, не так ли?
- Да, они в этом свертке, монсеньер, в этом свертке, - сказал Бюва, протянув Дюбуа пакет.
Дюбуа одним прыжком оказался около Бюва, взял сверток, сел за письменный стол и, в одно мгновение разорвав бечевку и обертку, принялся разглядывать бумаги.
