- Так вот, - сказал Рокфинет, - я вижу столько молокососов, которые командуют полками, что мне тоже пришло в голову стать полковником.
- Полковником? Это невозможно! - вскричал д'Арманталь.
- А почему? - спросил Рокфинет.
- Потому что если сделают полковником вас, который играет второстепенную роль в этом деле, что же, по-вашему, должен потребовать, например, я, возглавляющий все предприятие?
- Вот в том-то и штука. Я хотел бы, чтобы вы на минуту поставили себя на мое место. Помните, что я сказал вам однажды на улице Валуа?
- Напомните мне, капитан, я запамятовал.
- Я сказал вам, что, если бы дело такого рода было в моих руках, оно, пожалуй, пошло бы лучше. Я добавил, что когда-нибудь еще поговорю с вами об этом, и вот я говорю.
- Что вы имеете в виду, капитан, черт возьми?
- Очень простую вещь, шевалье. Мы предприняли с вами на половинных началах первую попытку, которая потерпела неудачу. Тогда вы взялись за дело по-другому, решив, что сможете обойтись без меня, и опять потерпели неудачу. В первый раз это произошло под покровом ночи и без шума; каждый из нас пошел своей дорогой, и больше не о чем было говорить. Напротив, во второй раз вы провалились среди бела дня и со скандалом, который скомпрометировал вас всех, так что если вы не нанесете противнику решительный и неожиданный удар, то вы пропали, поскольку наш друг Дюбуа знает ваши имена, и завтра, а может быть, даже сегодня вечером вы все будете арестованы - шевалье, бароны, герцоги и принцы. Но есть на свете один человек, один-единственный, который может вас вывести из затруднения - капитан Рокфинет. И вот вы ему предлагаете то же место, которое он занимал в первом деле, каково! Вы начинаете с ним торговаться? Фи, шевалье! Вы же понимаете, черт возьми, что в соответствии со службой, которую может сослужить человек, возрастают и его притязания. Так вот, я стал для вас весьма важным лицом. Обращайтесь же со мной подобающим образом, или я сложу руки и предоставлю действовать Дюбуа,
Д'Арманталь до крови закусил губу, но, понимая, что имеет дело со старым кондотьером, стремившимся продавать свои услуги как можно дороже, и что сказанное капитаном относительно нужды, которую испытывают в нем, было совершенно верно, он сдержал свое нетерпение и усмирил свою гордость.
- Итак, - сказал д'Арманталь, - вы хотите быть полковником?
- Вот именно, - сказал Рокфинет.
- Но, предположим, я дам вам соответствующее обещание. Кто поручится, что моего влияния будет достаточно, чтобы это обещание было признано имеющим законную силу?
- Поэтому, шевалье, я и намерен сам обделать свои делишки.
- Где же это?
- Да в Мадриде.
- Кто вам сказал, что я вас туда возьму?
- Не знаю, возьмете ли вы меня или нет, но я туда поеду.
- В Мадрид? А зачем?
- Доставить туда регента.
- Вы сошли с ума.
- Ну-ну, шевалье, без грубостей! Вы спрашиваете у меня мои условия, я вам их представляю. Они вам не подходят? До свидания, от этого мы не перестанем быть добрыми друзьями.
И Рокфинет встал, взял свою шляпу, которую в начале разговора положил на комод, и сделал шаг к двери.
- Как, вы уходите? - сказал д'Арманталь.
- Конечно, ухожу.
- Но вы забываете, капитан…
- А, вы правы, - ответил Рокфинет, делая вид, что превратно понял д'Арманталя. - Вы дали мне сто луидоров, и я должен дать вам в них отчет. - Он вытащил из кармана кошелек и продолжал: - Серая в яблоках лошадь четырех или пяти лет - тридцать луидоров; пара двухзарядных пистолетов - десять луидоров; седло, уздечка и т. д. и т. д. - два луидора, всего сорок два луидора. В этом кошельке пятьдесят восемь луидоров. Лошадь, седло, пистолеты, уздечка остаются у вас. Считайте сами: мы квиты.
И он бросил кошелек на стол.
- Но я не об этом говорю, капитан.
- О чем же вы говорите?
- Я говорю, что вам не может быть доверена столь важная миссия.
- Тем не менее будет так, как я сказал, или вовсе ничего не будет. Я доставлю регента в Мадрид. Я доставлю его один, или он останется в Пале-Рояле.
- И вы считаете себя достаточно родовитым дворянином, - сказал д'Арманталь, - чтобы вырвать из рук Филиппа Орлеанского шпагу, разрушившую стены Лериды ла Пюсель и покоившуюся рядом со скипетром Людовика Четырнадцатого на бархатной подушке с золотыми кистями?
- Я слышал в Италии, - ответил Рокфинет, - что в битве при Павии Франциск Первый отдал свою шпагу какому-то мяснику.
И капитан, надвинув шляпу на брови, снова сделал шаг к двери.
- Послушайте, капитан, - сказал д'Арманталь более миролюбивым тоном, - оставим эти пустые препирательства. Пусть будет не по-моему, не по-вашему: я повезу регента в Испанию, а вы поедете со мной.
- Как бы не так! Чтобы бедный капитан затерялся в пыли, поднятой славным шевалье? Чтобы блестящий полковник затмил старого бандита? Нет, шевалье, так нельзя. Я возьму это дело в свои руки или вообще не стану в него вмешиваться.
- Но это же предательство! - вскричал д'Арманталь.
