- Предательство, шевалье? В чем же это, скажите на милость, вы усмотрели предательство со стороны капитана Рокфинета? Какие соглашения я нарушил? Какие тайны я разгласил? Я предатель, шевалье? Тысяча чертей! Не далее как позавчера мне предлагали горы золота, чтобы я стал предателем, и я отказался. Нет, нет, вы пришли ко мне вчера с просьбой помочь вам во второй раз. Я сказал вам, что охотно сделаю это, во на новых условиях. Так вот эти условия я вам только что изложил; вы вольны принять их или отвергнуть. В чем же вы тут видите предательство?
- А если бы даже я был так низок, чтобы принять эти условия, неужели вы думаете, сударь, что доверие, которое шевалье д'Арманталь внушает ее королевскому высочеству герцогине дю Мен, перенеслось бы на капитана Рокфинета?
- Какое, черт возьми, отношение имеет ко всему этому герцогиня дю Мен! Вы взяли на себя определенное дело. Есть обстоятельства, мешающие вам выполнить его самолично, вы уполномочиваете на это меня, вот и все.
- Иначе говоря, - сказал д'Арманталь, - вы хотите иметь возможность отпустить регента, если он предложит вам вдвое большую плату за то, чтобы вы его оставили во Франции, чем я за то, чтобы вы увезли его в Испанию?
- Быть может, и так, - сказал Рокфинет насмешливым тоном.
- Послушайте, капитан, - сказал д'Арманталь: делая над собой новое усилие, чтобы сохранить хладнокровие, и пытаясь снова завязать переговоры, - послушайте, я вам дам двадцать тысяч ливров наличными.
- Ерунда! - сказал Рокфинет.
- Я возьму вас в Испанию.
- Пустяки! - сказал капитан.
- И клянусь честью добиться для вас полка. Рокфинет принялся насвистывать какую-то песенку.
- Берегитесь! - сказал д'Арманталь. - Теперь, когда дело зашло так далеко и вы знаете наши страшные тайны, вам опаснее отказаться, чем согласиться!
- А что же со мной случится, если я откажусь? - спросил Рокфинет.
- Случится то, капитан, что вы не выйдете из этой комнаты.
- А кто мне помешает это сделать? - сказал капитан.
- Я! - вскричал д'Арманталь, бросаясь вперед и становясь перед дверью с пистолетами в обеих руках.
- Вы! - сказал Рокфинет, сделав шаг к шевалье, скрестив на груди руки и пристально глядя на него.
- Еще один шаг, капитан, - сказал шевалье, - и, даю вам честное слово, я вас застрелю!
- Это вы-то меня застрелите, когда вы дрожите, как старая баба! Знаете, что будет? Вы промахнетесь, на шум сбегутся соседи. Они позовут стражу. У меня спросят, почему вы стреляли в меня, и мне придется сказать, в чем дело.
- Да, вы правы, - сказал д'Арманталь, опуская пистолеты и засовывая их за пояс, - я убью вас более почетным образом, чем вы того заслуживаете. Обнажите шпагу, обнажите шпагу!
И д'Арманталь, упершись левой ногой в дверь, вытащил свою шпагу и встал в позицию.
Это была изящная маленькая шпага, какие носят при дворе, - тонкий стальной клинок с золотым эфесом. Рокфинет рассмеялся.
- А чем же вы прикажете мне защищаться? - сказал он, оглядываясь вокруг себя. - Нет ли у вас здесь случайно вязальных спиц вашей возлюбленной, шевалье?
- Защищайтесь той шпагой, которая у вас на боку, сударь! - ответил д'Арманталь. - Вы же видите, что, как она ни длинна, я встал так, чтобы не отступать ни на шаг.
- Что ты об этом думаешь, колишемарда? - спросил капитан насмешливым тоном, обращаясь к славной шпаге, сохранившей имя, которое дал ей Раван.
- Она думает, что вы трус, капитан! - вскричал д'Арманталь. - Потому что нужно рассечь вам лицо, чтобы заставить вас драться.
И молниеносным движением д'Арманталь оцарапал своим клинком лицо капитана, оставив у него на щеке синеватый след, словно от удара хлыстом.
Рокфинет издал крик, который можно было принять за рычание льва, потом отскочил назад и, обнажив шпагу, приготовился к бою.
