— Отнюдь нет. Жребий определил сочинить мне оду. Что ж, я могу лишь поблагодарить за это судьбу, ибо такой человек, как я, не способен к модному нынче галантному стихотворству. Мою музу, сударыня, как вы знаете, зовут Немезидой, и мое вдохновение не спускается ко мне с небес, а поднимается из глубин ада. Поэтому соблаговолите попросить ваших друзей уделить мне немного внимания, которым они в течение всего вечера дарили остальных.
Герцогиня дю Мен вместо ответа села на свое место, и гости последовали ее примеру. С минуту длилось молчание, и все взгляды с тревогой устремились на человека, который сам признался, что его музой была фурия, а Гиппокреной — Ахерон.
Но вот Лагранж-Шансель встал, мрачный огонь засверкал в его глазах, губы искривились горькой улыбкой, и глухим голосом, вполне гармонировавшим с его словами, он прочитал стихи, которые позже докатились до Пале-Рояля и исторгли слезы возмущения из глаз регента. Эти слезы видел Сен-Симон.
О вы[12], ораторы, чьей гневной речи силаБудила в древности в сердцах победный дух,И Рим, и Грецию к борьбе вооружила,Презреньем заклеймив тиранов злобных двух,Вложите весь ваш яд, всю вашу желчь в мой стих,Чтоб поразить я мог того, кто хуже их!О, страшный человек! Едва открыл он очи,Как увидал барьер меж троном и собой,И вот его сломить решил ценой любой,И, мысли черные лелея дни и ночи,В тиши овладевал — о, мстительный злодей[13]! —Уменьем всех Цирцей, искусством всех Медей.Так не страшись, Харон, сил царственных теней,Тебе Филиппом посылаемых до срока,Готовься их перевезти в ладье своейЧрез волны мутные загробного потока!Потери вновь и вновь! О, скорбь, о, море слез!О, сколько жизней злой расчет от нас унес!Лишь в злодеяниях и черпая отраду,С упорством шествуя по адскому пути,К заветной цели он надеялся прийти,За преступления стяжав себе награду.Спешит за братом брат, муж за женою вслед[14] —От смерти не уйти, для них спасенья нет!И как волна волну сменяет без концаНа лоне вечного и быстрого потока,Так падают сыны[15], оплакавши отца[16],Рукой коварною повержены жестоко!Удар настигнет всех. Вот два невинных сына[17] —Последний наш оплот — остались у дофина…Но Парки рвется нить: навек покинул насОдин-из них… Второй[18] предчувствует свой час.Внемли же мне, король[19]! Тебя пьянит давноИ лести фимиам, и роскоши вино,Но ведомо ль тебе, где притаилась злоба,Кто роду твоему готов нанесть урон?Пособник герцога[20] в коварстве изощренНе меньше герцога… Достойны казни оба.Преследуй изверга! Пусть, ужасом гоним,Он к гибели спешит с помощником своим, —Спасенье в смерти их! Пусть страхом пораженный[21],В позоре кончит жизнь, как древле Митридат,Теснимый Римом и врагами окруженный, —Так пусть же примет сам в отчаянье свой яд!
