В тот самый момент, когда Вальвер предупреждал Роктая, Эйно и Лонгваля, что он не собирается их убивать, он заметил неподалеку от себя нечто странное; ему показалось, что какое-то большое неведомое животное ловко метнулось под ноги его противникам.
И тут же раздались пронзительные крики. Они одновременно напоминали мяуканье разъяренного кота, злобный лай собаки, рев осла и визг свиньи, к которой с огромным ножом приближается мясник. Что это было? Что за бешеные звери решили помешать телохранителям Кончини расправиться с Вальвером? Крики были столь натуральными, что никому и в голову не пришло приписать их стараниям искусного имитатора.
Внезапно Роктай вскрикнул от боли: зверь, шнырявший у них под ногами, больно укусил его. В то же мгновение Роктай почувствовал, как его схватили за лодыжки и изо всех сил дернули вниз. Охнув, он упал навзничь, не понимая, что же с ним произошло.
Тотчас же поросячий визг и трубный глас осла зазвучали еще громче. Таинственное животное, ставшее виновником изрядного замешательства в рядах врагов Вальвера и производившее столь ужасающие звуки, устремилось к оброненной Роктаем шпаге, схватило ее и торжествующе выпрямилось. Это не перестающее орать создание оказалось оборванцем, чье лицо показалось Вальверу знакомым, хотя он никак не мог вспомнить, где он его видел.
Этим оборванцем был Ландри Кокнар.
Ландри Кокнар без промедления кинулся на одного из тех лейтенантов, что нынче утром волокли его на веревке, словно быка на бойню, и, кипя от злости, пнул своего обидчика ногой прямо в лоб (лейтенантом этим, как вы понимаете, оказался как раз Роктай, который, проклиная все на свете, пытался подняться с земли, чтобы продолжить борьбу). От удара телохранитель Кончини опять рухнул на мостовую и больше уже вставать не пробовал.
Свершив сей подвиг, достойный эпических сказаний, Ландри Кокнар занял позицию рядом с Вальвером и, слегка гнусавя, прокричал:
— Их осталось только двое, сударь!.. Теперь на каждого по одному!
Слова его сопровождались приглушенными ругательствами, внезапно оборвавшимися; вместо них из глотки Ландри Кокнара вновь вырвался зычный ослиный рев, заменявший ему, очевидно, боевой клич.
Перемены, которые мы только что описали, на деле заняли не больше двух минут.
Силы сражающихся сравнялись, Ландри Кокнар сразу яростно напал на своего противника. Видно было, что он, хотя и дорожит собственной шкурой, отлично владеет всеми секретами фехтования французской, итальянской и испанской школ вместе взятых и спешит применить свои знания на практике. По воле случая драться ему пришлось с Лонгвалем, Вальвер же тем временем схватился с Эйно.
Не прошло и минуты, как последний получил превосходный удар шпагой в плечо, отправивший его составить компанию стенавшим на уличных камнях приятелям, а Ландри Кокнар сделал глубокий выпад, готовясь поразить своего визави по всем правилам фехтовального искусства. Нет сомнений, что сей удар отправил бы Лонгваля в тот мир, который почему-то именуют лучшим, если бы Вальверу не пришла вдруг в голову странная мысль оттолкнуть достойного Кокнара в сторону и занять его место.
— Клянусь Вельзевулом! — обиженно заорал Ландри Кокнар. — Какой удар пропал зря! Я так замечательно все рассчитал!
И, смирившись, попросил Вальвера:
— Уж пожалуйста, сударь, постарайтесь не промахнуться.
Но Вальвер тоже все продумал: в ту же секунду шпага вылетела из рук Лонгваля и, описав в воздухе дугу, упала в десяти шагах от него.
Вальвер приставил свой клинок к груди противника и холодно произнес:
— Вон отсюда.
От этих слов, произнесенных с угрожающим спокойствием, у Лонгваля по спине побежали мурашки. Сей дворянин, коего никто и никогда не мог обвинить в трусости, почувствовал, что настал его последний час. Его охватил безудержный страх, и, вобрав голову в плечи, он, шатаясь, как пьяный, бросился бежать; толпа парижан улюлюкала ему вслед.
— О, горе мне! — запричитал Ландри Кокнар; в голосе его звучал упрек. — Он уже был у меня в руках!.. Какой удар был приготовлен для него — он должен был уложить его на месте!
— Я это прекрасно понял, черт побери, и именно поэтому встал на ваше место, — бросил Вальвер.
— Но почему? — смешался Ландри Кокнар. — Почему вы отпустили его?
— Потому что жизни этих троих принадлежат человеку, которому я не хочу мешать свести с ними счеты.
— А что он с ними сделает, как вы думаете?
— Все, что ему будет угодно, — улыбнулся Вальвер.
Ландри Кокнар отвернулся с недовольной миной; впрочем, досада его быстро улетучилась, и он, молитвенно сложив руки, забормотал:
— Господин святой Ландри, внуши этому человеку благую мысль выпустить кишки этим мерзавцам, и клянусь, что я поставлю тебе толстую свечу весом не меньше фунта!
И он набожно перекрестился. Таким образом он подтверждал обещание, данное им святому.
