«Зачем я здесь? Что собираюсь сделать? И что я уже сделал… Страшную вещь я сотворил: чтобы убрать своего врага, я зажег пламя ненависти в сердцах толпы, выступая от имени Бога, то есть от имени того, кто воплощает для человека Добро, Прощение и Справедливость… И во имя Справедливости я приказал толпе растерзать несчастных; во имя Прощения я велел им истреблять тех, кто не исповедует католическую веру; во имя Добра я научил их ненавидеть… Я хотел убить Марильяка и получить эту женщину! Ради ее поцелуя я поджег весь город!.. И что теперь? Сегодня ко мне явился посланец от Екатерины и сказал: „Придите к полуночи в церковь Сен-Жермен-Л'Озеруа, Алиса будет вас ждать“. Да, он так и сказал… И я примчался, забыв о Марильяке… Меня привела любовь, но королева напомнила мне о ненависти, заявив, что и Марильяк будет здесь… Что ей надо от меня? Воистину, она — мой злой гений! Знаю, королева, ты хочешь, чтобы я вложил в душу Марильяка те же страдания и ту же ненависть, какая терзает меня… И я тебе это обещал! Письмо, письмо, что я должен отдать графу… жестокая месть! И это я, маркиз де Пани-Гарола, которого когда-то в Италии считали образцом дворянской порядочности и верности долгу, опустился до подобной низости… Я готов убить человека, и не в честном поединке, а подло заманив в ловушку, убить не шпагой, а с помощью фальшивой бумажки… Вот, на что я иду! И все для того, чтобы обладать женщиной, которая к тому же меня не любит и никогда не полюбит!..»
Тут монах почувствовал чью-то руку на своем плече. Он вздрогнул.
«Пришел страшный час!» — пронеслось в голове у Панигаролы. Алиса де Люс и Марильяк, держась за руки, подошли в этот момент к главному алтарю и остановились у его подножия.
Королева Екатерина, сосредоточенная и внимательная, спокойно произнесла в этот миг: — Вот тот, кто соединит вас…
Новобрачные подняли глаза и увидели, как монах медленно поднимается с колен, откидывает капюшон и поворачивается к ним лицом. Невозможно описать воцарившийся у алтаря ужас.
Алиса узнала Панигаролу. Губы ее побелели, по телу пробежала дрожь. Монах прочел в ее глазах невыразимый страх. Только сейчас девушка поняла, в какую жуткую западню ее затянули. Наконец взор Алисы оторвался от Панигаролы, она посмотрела на Екатерину с отчаянием безумия, и королева, не выдержав, попятилась. Потом девушка взглянула на Марильяка, и он, поняв и почувствовав всю глубину ее горя, покачнулся и задрожал.
Деодату показалось, что мир вокруг рухнул. Он ничего не знал про Алису и Панигаролу, но он догадался… С ослепляющей разум ясностью Марильяк понял, что сейчас перед ним откроется чудовищная правда. Он был уверен, что вот-вот узнает что-то неестественное и отвратительное…
А монах видел только Алису, ее одну…
Эта сцена длилась не более двух секунд. Но за пару секунд всякая надежда покинула сердце Панигаролы. Алиса смотрела на Марильяка с такой любовью… Чистое, настоящее, бескорыстное чувство словно осветило ее всю изнутри…
А потом ее огромные карие глаза посмотрели на Панигаролу! В них была такая мольба о жалости!..
«Лучше убей меня, — словно говорили ее глаза, — убей меня, но его пощади! Разве у тебя сердце палача? Не делай ему больно!»
Бессловесная мольба любящей женщины, высшее воплощение любви и страдания, проникла глубоко в душу монаха. Он едва удержался на ногах и с изумлением почувствовал, что ненависть в его сердце уступает место безграничной жалости.
Панигарола поднял руки к темным церковным сводам, словно призывая невидимые силы в свидетели своего покаяния, и взглянул на Алису с невыразимой нежностью. Вздох радости и облегчения вырвался из груди девушки, надежда и благодарность переполнили ее душу, но тут монах, потеряв сознание, рухнул на пол. Принесенная жертва исчерпала все силы Панигаролы.
Растерянный, ошеломленный Марильяк вырвался из объятий Алисы и шагнул к Екатерине.
— Мадам, — произнес он настойчивым тоном. — Что происходит? Кто этот человек? Он же не священник: под рясой у него дворянское платье.
Действительно, когда Панигарола упал, ряса распахнулась и стал виден роскошный костюм. Пальцы монаха конвульсивно сжимали письмо.
— Деодат, бежим отсюда! Скорей! — прошептала Алиса.
— Мадам! — крикнул граф. — Кто этот человек?
— Не знаю, — спокойно ответила королева. — У него какое-то письмо в руке. Думаю, стоит посмотреть.
Екатерина наклонилась над монахом и как бы в изумлении воскликнула:
— Да я его узнала! Это маркиз де Пани-Гарола! Почему он оказался здесь вместо священника, который должен был ожидать нас?
Марильяк вырвал письмо из руки монаха. Дрожащими руками он развернул скомканный листок, разгладил его… Тут граф почувствовал, как нежные изящные пальчики Алисы вцепились в его ладони. Глаза любимой оказались совсем близко от глаз Марильяка; они взглянули друг на друга с неясным ощущением надвигающейся катастрофы.
— Не читай… — еле слышно произнесла Алиса.
— Ты знаешь, что в этом письме?
— Не читай… Во имя нашей любви, умоляю! Я люблю тебя, ты и представить не можешь, как я люблю тебя. Не читай, возлюбленный мой, супруг мой!
— Алиса, ты знаешь этого человека!
