– Вы не просто выжили, – возразил директор. – Вы преодолели огромную личную травму в чрезвычайно сложных обстоятельствах. Вы мастерски применили навыки и смекалку, чтобы остановить преступника, который в противном случае продолжил бы убивать. Так что не соглашусь с вами, агент Геррера. – Он поглядел на нее с отеческой заботой. – Никто не справился бы, кроме вас.
Нина почувствовала, как краска заливает ей щеки, и начала разглаживать складку на брюках, радуясь возможности отвести взгляд.
– Я вас вызвал не только поэтому, – к счастью, сменил тему Франклин. – Старший специальный агент Бакстон просит продлить ваше временное пребывание в отделе поведенческого анализа.
Нина вскинула голову.
– Чем же я пригожусь ОПА, сэр?
– В столице и окрестностях за последние несколько месяцев произошла серия похищений. Расследование ведет вашингтонское отделение. Полагаю, с агентами оттуда вы знакомы?
Еще бы.
– Это мои коллеги.
– Они пока не сильно преуспели, – заметил Франклин. – Старший специальный агент Бакстон надеется, что вы четверо посмотрите на ситуацию свежим взглядом и примените свои прошлые наработки, благодаря которым раскрыли дело Фалька.
– Четверо?
– Вы, Кент, Уэйд и Брек, – пояснил директор, сложив пальцы домиком. – Если все получится, вы, возможно, станете работать вместе на постоянной основе.
Заманчивая перспектива. Старший специальный агент Коннер – нынешний босс Нины в вашингтонском отделении – не одобрял ее нестандартный подход к расследованиям. Бакстон же, напротив, ценил ее полицейское прошлое и жизненный опыт. К тому же ни разу не отнесся к ней снисходительно, как к самой младшей в команде.
Франклин прервал ее размышления:
– Я не хотел заранее обнадеживать Бакстона, потому что вы прошли через сложное испытание. Учитывая недавние события, вам, возможно, лучше поработать… в менее стрессовой обстановке. Где-нибудь подальше от людских глаз.
– Вы переводите меня на офисную должность?
– Вовсе нет, – возразил директор. – Я всего лишь предлагаю вам выбор.
Нина могла бы покинуть Куантико и участвовать в новом расследовании удаленно – вернуться на прежнюю должность в вашингтонском отделении или попросить перевод.
Она расправила плечи.
– Пожалуйста, передайте старшему специальному агенту Бакстону, что я завтра же приеду в Куантико.
Франклин задержал на ней задумчивый взгляд. Затем чуть заметно кивнул, и уголки его губ поползли вверх.
Возможно, сплетники ошибались. Улыбка выглядела самой настоящей.
– И последнее. – Директор снова принял серьезный вид. – Целевая группа собрала огромное количество сведений о вашем детстве и юности. Как только мы поняли, что Фальк знает об обстоятельствах вашего рождения, Бакстон поручил целевой группе всесторонне проработать это направление. Агенты допросили мусорщика, который нашел вас в младенчестве, соцработницу, давшую вам имя, всех ныне живущих членов ваших приемных семей, добрую половину учителей, а также врачей, что лечили вас в детстве.
Нина замерла, представив, как десятки коллег-агентов прочесывают округ Фэрфакс в поисках каждого, кто повлиял на ее жизнь.
– Похоже, они неплохо постарались, – проронила она.
– Кое-что из этих данных не включено в официальные отчеты, – продолжил Франклин. – Полагаю, о многом вы еще не знаете. – Он помолчал, будто тщательно подбирая слова. – Я считаю, у вас есть право увидеть это досье. Ведь в нем история вашей жизни от рождения до семнадцати лет.
История ее жизни. Детям такие на ночь не рассказывают.
– Здесь копии всех документов, – Франклин передал ей увесистую папку из манильской бумаги[62]. – Держите.
– Спасибо, сэр. – Нина прижала туго набитую папку к груди.
– Удачи вам, агент Геррера.
Нина поняла, что аудиенция окончена, и направилась к выходу. Секретарша, сидевшая в приемной, коротко ей кивнула.
Нина побрела по широкому коридору с кафельным полом; ее шаги сопровождало эхо. Эта часть здания была непривычно безлюдной, и тишина позволила Нине поразмыслить над словами директора. Желтая папка, несоразмерно увесистая, тяготила не только руки, но и разум.
Внутри скрывались мгновения ее детства. Все до единой частички боли, унижения и жестокости, изложенные беспристрастным, стерильным языком. В отчете значилось, как всеми брошенная девочка стала Воительницей. Она проделала трудный путь, выбравшись из тьмы на свет. Сейчас она могла бы повторить этот путь – поглядеть на него с точки зрения взрослой женщины, узнать новое о людях, от которых прежде зависела ее жизнь. Какие мотивы ими двигали, что таилось у них на душе? Зачем они ее мучили? В руках у Нины оказался настоящий клад: ответы на вопросы, тревожившие ее все детство.
Нина прошла мимо копировальной и вдруг замерла. Вернувшись, она заглянула за дверь и увидела то, что искала, рядом с ксероксом. Вокруг не было ни души.
Нина застыла в раздумьях. Решившись, она пересекла комнату и положила папку на маленький столик. Затем извлекла несколько листов, лежавших сверху, расправила. Дело ее ждало небыстрое.
Со вздохом она засунула первую страницу в шредер, отправляя прошлое туда, где ему самое место.
