Дорога снова пошла под уклон. Лес поредел, а потом исчез вовсе. У подножия гор мы свернули на юг и выехали на автостраду. Каждые двадцать минут из тьмы возникала то легковушка, то пикап, с ревом устремляясь прямо на нас и в последний миг проносясь мимо, — поток негустой. Ехать между утесов чистого песчаника было сродни путешествию по дну пересохшего темного моря. Где-то к югу чернел Марианским желобом разлом Большого каньона. Следов машины, что гналась за нами в горах, видно не было.
Где-то севернее Флагстаффа я задремала. Очнулась под тряску: от съезда с ровной дороги на камни и щебень ёкнуло сердце. Бен свернул на фунтовую, и впереди замаячили низкие голые холмы с пятнами креозота и кустами опунции. Долину залил бледно-лимонный свет.
— Почти приехали, — сказал Бен.
Часы пропищали шесть.
— Рановато.
— Ну, не так уж.
Большая трасса осталась где-то далеко. Ни одной машины поблизости видно не было. Как, кстати, и зданий.
— За нами кто-нибудь ехал?
— Не заметил.
Бен затормозил и вышел. Я, дрожа и потягиваясь, вылезла следом. Мы очутились на пустой парковке перед старой оградой, какими фермеры обносят загоны для скота. На воротах висело объявление, сделанное красной краской: «Пожалуйста, дождитесь следующего тура». Бен протянул руку и отпер ворота.
Перед нами открылась широкая, уходящая вперед и направо улица. По обеим сторонам ее стояли пустые домишки, большей частью глинобитные, крытые жестью, хотя некоторые как будто были сложены из старых шпал. Под холмом улица обрывалась, упершись в кучку домиков, за которыми виднелся шпиль церквушки. Видно, кто-то взял на себя труд отгородить ее от порочных веяний главного тракта.
По ту сторону улицы и немного наискосок стояло самое высокое здание района. «Отель "Стратфорд"», — гласили вензеля на красной вывеске. Внутри горел свет. Мы переглянулись и пошли к дверям.
В вестибюле нас встретил узкий стол, дальний конец которого терялся в полумраке. Потолок был затянут миткалем. При нашем появлении наверху что-то зашуршало. Побелка, некогда оживлявшая стены гостиницы, облупилась и местами начала отваливаться вместе со штукатуркой. Повсюду стоял запах пыли и запустения.
— Сам Билли Кид когда-то драил здесь сковородки, — произнес хрипловатый голос с новоанглийским акцентом. — До того как пристрастился убивать.
Я обернулась и увидела невысокую, даже миниатюрную женщину. Ее седые волосы были аккуратно уложены, а сама она — одета в сливочного цвета костюм с бронзовыми пуговицами в форме листочков, под стать подтянутой фигуре. Даже непосвященному достаточно было бы одного взгляда на этот костюм, чтобы понять, что покупался он не в «Маркс и Спенсер». Его определенно подгоняли в каком-нибудь модном парижском, на худой конец нью-йоркском ателье под щебет модельера.
— Хотя, быть может, именно Шекспир научил его тому, что жизнь стоит мало, а смерть — и того меньше. Город, конечно. Не пьесы.
Она протянула ладонь — ладонь пожилой дамы, прожившей всю жизнь в достатке, исчерченную пухлыми синими венами, с безупречным маникюром нежно-розового цвета.
— Я — Атенаида Престон. Можете называть меня по имени. А вы — доктор Катарина Стэнли.
— Если я могу называть вас по имени, то вы можете звать меня просто Кэт.
— Сойдемся на Катарине. — Она повернулась к Бену и смерила его взглядом, с каким знаток породы осматривает выставочного призера. — А вашего друга зовут…
— Бен Перл, — сказала я.
— Добро пожаловать в Шекспир, Бенджамин Перл. Посмотрим, что я смогу припомнить из экскурсионных лекций. — Она прошла внутрь, указывая в дальний угол, где на стене виднелось темное пятно. — Некто по прозвищу Смит Бобовое Брюхо застрелил там хозяйского сына. Повздорили из-за яичницы. Мальчишка получил ее на завтрак, вдобавок к сухарю с солониной, а Бобовому Брюху и того не досталось. Несколько замечаний, отпущенных в адрес хозяйки, — и парень вскинул револьвер, но Бобовое Брюхо его опередил. Мальчишка умер с яичницей в желудке, приправленной свинцом. — Атенаида повернулась к нам, подняв ухоженную бровь, и усмехнулась: — Есть хотите?
— Нет, спасибо, — ответила я. — Нам бы только взглянуть на бумаги Гренуилла, чтобы мы вас не отвлекали.
— Я в курсе ваших достижений, Катарина. Можете считать меня своей поклонницей. Да и Максин отзывалась о вас хорошо, а это немаловажно. Однако мы практически не знакомы, а я не открываю закромов первому встречному.
Я попыталась было возразить, но Атенаида подняла руку.
— Договоримся так, Катарина Стэнли. Я задам вам три вопроса. Сумеете ответить — и я покажу все, что захотите увидеть.
«Кем она себя возомнила? Джинном из бутылки? Феей-крестной? Сфинксом? Господи, а я-то кто — приманка для психов?»
Как бы то ни было, пришлось согласиться.
— Что ж, тогда идемте. — Она вышла за дверь и направилась к шеренге развалюх в дальнем конце улицы.
Бен положил руку мне на плечо.
— Погоди, Кэт. Что, если там западня?
— Ты же сказал, что «хвоста» не было!
— Я сказал, что не заметил его.
