Ну конечно! В среде, где вращался Лобов, доверие, а тем более, вера в кого-то, практически не существующее явления. Там все построено исключительно на личных интересах, компроматах и видении ситуации, как целой, так и локальной. Лобов же просто заигрался во «всемогущество», уверовав в то, что для него не осталось не решаемых вопросов. Это, в своею очередь, отразилось на его поведении и действиях по отношению к среде его обитания. Вот эта среда и ополчилась на него. А с этими тремя все еще проще, Лобов считал их своими вечными слугами, но никто не защищен от бунтов против господ. Эти-то уж точно, долго к себе подобного отношения терпеть бы не стали, и как только поступило предложение, соответствующее их амбициям и замашкам, они тут же сдали, точнее отреклись, от предыдущего хозяина. А дальше все было делом техники: наделяем статусом, создаем структуру, загоняем под эту структуру, ставим во главе – все, у тебя новые боевые единицы, с одновременным ослаблением конкурента.
Извините, за недалекость, если это все так просто, как вы рассказываете, почему такого раньше никто не провернул?
Юр, это не недалекость, это нахождение на отдалении от госаппарата, что не плохо, даже хорошо. Отвечая же на твой вопрос, мы же тебе и говорим, что Лобов очень много начал на себе брать, и играть в неуязвимого, проще говоря, противопоставлять и превозносить себя относительно других верхов, а там этого ой как не любят. Вот его и опустили из мечты в суровую реальность, в самый неожиданный для него момент. На самом деле, он был далеко не первый, с кем так поступали, история знает массу подобных примеров. Другой вопрос, почему он этого не учел? Но это уже его персональные проблемы.
Я бы еще добавила, что предупреждения и сигналы о том, что он прет против того, с чем не сможет справиться, Лобову поступали неоднократно, но, видимо, когда мнишь себя полубогом, на подобное внимание не обращаешь. Один только Шилов на моей памяти раза три или четыре прямо говорил ему, что слетит он вверх тормашками со своего пьедестала, если не сменить образ действий. Правда, было это еще, когда мы рулили программой и ГОИ, и нам было очень выгодно, чтобы нас продолжал курировать Лобов, так как любой, кто придет на его место, разумеется, начнет все ломать под себя, а нам это совершенно было не нужно, по понятным причинам. В общем, даже Авдей Наумович пытался предостеречь Лобова, но вышло, как вышло.
Глава 26.
И чего же лишился Евгений Генрихович в результате всех этих событий?
Как мы уже отмечали, потери его были приличные. Первое, это уже упомянутые структуры, перешедшие под полный контроль «веселой троицы». Но это не самое серьезное для него, так как нельзя было назвать это невосполнимым или безвозвратным. Самыми существенными были потери в авторитете и влиянии, пусть и формально он остался при тех же должностях, но мы же понимаем, что должности в верхах, это лишь условности, обосновывающие нахождение этих людей у верховной власти, для широких масс. В реальности же, даже мы ощутили резкое сокращение влияние Лобова, хотя бы в части уменьшения бюрократических препон для нас со стороны его структур, или бывших структур. Да и в целом, активность всех его организаций очень резко снизилась. В общем, хотел он этого или нет, но ему пришлось перестраиваться, и серьезно перестраиваться.
Я бы даже сказал, что в какой-то момент Лобова накрыло отчаяние. Почему я так решил? Потому, что он обращался к каждому из нас. В частности, он обращался ко мне лично, и вот как это произошло: «
Лобов: Матвей, привет! Ну что, довольны вы теперь, когда мое же, созданное мною, обернули против меня? И чего вы этим добились? В чем ваша выгода? Считаете лучше быть под Управлением? Я вам самостоятельность предоставил, а вы опять покровителей ищите, вот ведь рабское сознание. В общем, думаю ты прекрасно помнишь откуда ты вышел и кому обязан. Просьба есть, наделай-ка мне исков против Госресурсов и Гострансконцерна, основания сам найдешь.
Я: Евгений Генрихович, никогда и ни при каких обстоятельствах лично у меня не было цели действовать против Вас. Все мои действия обусловлены исключительно реализацией задач, стоящих передо мной. Я прекрасно понимаю и помню откуда я вышел и кому обязан. Единственный, кому я действительно обязан, это Авдей Наумович Шилов. Все остальное – Ваши личные домыслы. Что касается Вашей просьбы, то единственное, что я могу предложить, это проинформировать Вас, если будут какие-либо открытые разбирательства в отношении упомянутых Вами организаций. В части составления исков, не имею возможности Вам посодействовать кроме, как проверкой грамотности их составления.
Лобов: Значит и ты пошел по пути Шилова, ладно. Ты не подумал, что будет, когда я восстановлю былые позиции? А это лишь вопрос времени. В общем, решил так, значит так, потом не ной…»
