Да, своему поведению Евгений Генрихович так и не изменил, как было оно заносчиво-нагло-вызывающим, так и осталось. Что же касается его угроз, то я был полностью спокоен. Во-первых, потому, что тех, кого задвинули, больше не выкарабкиваются, за редким исключением. И потом, даже если бы произошло подобное чудо, самое страшное, что он мог сделать, это убрать меня в «заштат». Но мы все находились под этим риском постоянно, поэтому я легко его принял.
Вадим Максимович, Елена Федоровна, и с вами подобные разговоры были?
Да, Матвей Сергеевич все верно сказал. И содержание было то же, примерно. Только от меня он требовал «поднять на уши» «ДВиК» на предмет «сверхрегулирования» и всего, что с этим связано.
А от меня, инициировать проверку на техтребования в отношении этих самых двух вновь созданных госпредприятий. И ответ мой был в том же духе, что и ответ Матвея Сергеевича. По другому и быть не могло. А такое поведение Лобова, действительно, можно назвать отчаянием. В конечном итоге все закончилось тем, что его было ни видно, ни слышно, как минимум, год. Даже мероприятия, на которых он обычно присутствовал или возглавлял, проходили без него.
И что это означало для вас?
Как мы уже говорили, к тому времени мы уже давно не обращали внимания отдельно на Лобова, мы рассматривали все верхи в целом. Да и зачем было не него дополнительно отвлекаться, когда уже привязки к нему не было? Хотя, признаюсь, лично для меня было не привычно отсутствие Лобова в систематических масштабных мониторинговых выкладках, которые мы регулярно составляли и для Управления, и лично для себя. А вот сами эти выкладки с каждым разом показывали нам то, что процесс централизации все усиливался. Кстати, Лобов был не единственным, кого отодвинули в рамках этого процесса. Правда, без сомнения, он был самым влиятельным из всех. И да, в каждом из случаев такого «отстранения» мы, по указанию Управления, готовили соответствующие материалы. Можно ли сказать, что таким образом мы стали неким инструментом изобличения неугодных? Может быть и так, но лично я ничего плохого в этом не вижу. Если предоставилась только такая возможность для оздоровления государства, то почему ей было не воспользоваться? Более того, после процесса по Лобову, нас даже начали всерьез опасаться. Это явно было заметно и в общении, и в чрезвычайно возросшем количестве «позитивного» внимания, которое выражалось в бесконечных поздравлениях по любому поводу, запросах типа «посоветоваться», постоянных подарках и тому подобное. Дошло даже до того, что Шилов сделал массовую рассылку примерно такого содержания: «Уважаемые коллеги! Прекратите, пожалуйста, поток контактов с праздным содержанием, так как мы считаем это попытками оказать на нас корыстное влияние. Если этого не будет сделано, то я буду вынужден сделать подобные контакты достоянием общественности.» И все эти контакты, на которые указал Авдей Наумович, быстро прекратились. И случилось это потому, что аппаратчики не привыкли к такой реакции и к таким обращениям, в следствие чего, они сами не знали, как на все это реагировать и как к этому относиться. В общем-то, на то у Шилова и был расчет. А если подводить глобальный итог всем этим процессам, то в госаппарате нас стали считать действительно опасной структурой, и начали вести себя соответственно. Даже «веселая троица», даже с учетом их новых должностей, возможностей и статусов, лишний раз с нами предпочитала не связываться. В общем, наш статус существенно поменялся, если можно так выразиться, «потяжелел».
И что же это дало вашей деятельности?
