Как ты, Юр, уже наверное догадался, мы уже пытались провернуть что-то подобное, когда запускали ГОИ, но тогда задачи были несколько другие, гораздо менее масштабные. После того же, как мы получили данные, о которых рассказал Матвей Сергеевич, для нас стало очевидно, что применение нашего опыта с ГОИ – лучшее, что мы можем сделать для реализации новой задачи. Только вот, формально вернуться к формату ГОИ мы не могли из-за известных условий. Надо было придумать что-то новое. Сходу мы придумать этого не смогли, поэтому решили пока просто собирать данные, это затянулось у нас на несколько месяцев. Когда набралась, скажем так, некая «критическая масса» этих данных, следующий шаг для нас стал очевиден Точнее, сначала он стал очевиден для Авдея Наумовича. Дело в том, что полученный объем данных сформировал достаточно подробный образ обычного «смиренного», главными чертами которого были: форматные слабовыраженные амбиции; вера в абстракции и недоверчивость к конкретике; ненавязчивый, но агрессивный эгоцентризм и так далее. На основании этого всего можно, пусть и утрированно, сформулировать главную персональную установку этой группы людей – «я все воспринимаю так, как мне удобно, и делать с этим ничего не буду». Далеко не самая плохая установка, по мне так лучше, чем установка тех же верхов – «все должно быть моим», но не об этом. Я к тому, что понимание этой установки, помогло Авдею Наумовичу определить следующий шаг, который заключался в том, чтобы восприятие осуществлялось исключительно через созидание, а не через простое наблюдение и бесконечные обсуждения происходящего. Проще говоря, созидательные действия, причем любые, должны были стать новым «главным смыслом».
Признаться, я даже не подозревал, что Шилов мог формулировать задачи в подобном, если можно так выразиться, философском ключе.
Да, в последнее время он все больше и больше философствовал. Станешь тут философом, когда приходиться неимоверные усилия тратить на то, чтобы отбиваться от всяких оборзевших… Ладно, мы их уже подробно охарактеризовали. Но, надо отметить, что при всех этих философствованиях, Авдей Наумович нисколько не потерял своей прагматичности и ясности мыслей и действий. При всей метафизичности задачи, план по ее реализации был достаточно конкретный. И очередным шагом по этому плану было создание ситуации некоего вакуума, лишения привычного для того самого подавляющего большинства населения на территориях. «Нужно создать ситуацию, при которой вся эта общность непременно начнет что-то создавать, и самым эффективным вариантом будет лишение чего-то. К сожалению, более эффективного и действенного варианта я не нахожу. Просто «выведения из зоны комфорта» не достаточно, так как слишком много альтернатив и заменителей понаделали.», такой была постановка этой задачи с его стороны. Но, также нам нужно было избежать любых потрясений и, тем более, революций, поэтому лишения должны были быть мягкими, с постепенным наращиванием интенсивности. В связи с этим, на первом этапе решено было сформировать необходимость в физическом труде, вызвав усталость от развлекательных потоков. Разумеется, необходимость в физическом труде на себя и для себя, как раз для того, чтобы ослабить сознание эксплуатируемых.
И вот тут мы столкнулись с первой серьезной проблемой по данной задаче. Дело в том, что практически все развлекательные потоки были вотчиной крупняка, они их использовали в качестве одного из самых серьезных инструментов своего «маркетингового» навязывания, и любые действия в отношении этих потоков для этих корпораций были очень чувствительны. Поэтому, не успели мы заикнуться о необходимости внесения неких изменений в развлекательные потоки, как весь крупняк, без исключения, встал на дыбы. А мы всего лишь предложили исключить из этого сектора любое государственное финансирование, лишив возможности эти потоки получать статус художественной ценности. И такая проблема действительно существовала, то есть мало того, что развлекательные потоки использовались ради навязывания, так еще часть затрат компенсировалось из бюджета. Вот на это и было прямо указано нами, точнее ОАММ, Управлению в присутствии Лобова, чтобы не отвертелись. Это указание подняло целую волну, начатую Беглым, дескать благодаря этому финансированию в развлекательных потоках есть хоть что-то культурное, без этого останется сплошная похабщина. Мы решили использовать подобную постановку вопроса себе во благо – предложили сформулировать критерии культурности, на основании их принимать решения о государственном финансировании развлекательных потоков. Решение было обусловлено тем, что даже если нам не удастся исключить подпитку из бюджета для развлекаловки, мы сможем существенно поднять уровень культуры для этих потоков, что тоже было бы положительным результатом.
