Началось все с массового отзывы общественных представителей из структур на всех уровнях. Процедура отзыва была достаточно простой – всего-то и нужны были основания и критическая масса, а тогда этого было сколько угодно, поэтому все общественные представители лишались своих статусов немедленно. Проще говоря, институт общественного представительства был «зачищен» в течение двух-трех месяцев. Что, поначалу, очень обрадовало госаппарат, понятное дело, столько сопротивления спало разом. Но, рано они радовались – дело дошло до органов представительной власти. Они коллапснули еще быстрее, чем институты общественного контроля по очень простой причине – «Раз над вами нет контроля, значит и вы функционировать не можете. Кто его знает, что вы там напринимаете.»
Возникает логичный вопрос, а ваша организация тоже была, вроде как, общественной? Как это отразилось на ней?
Вопрос, действительно, логичный и правильный. Поскольку наша организация была учреждена исключительно общественными организациями, то, формально, и она не могла функционировать. Но, так как Шилов изначально знал о неустойчивости любой общественной организации, он с самого начала заложил в положение об организации пункт о «саморегулировании в отсутствии высшего органа» при условии полной прозрачности деятельности. Закон это позволял, и в нем же были перечислены критерии этой самой прозрачности. На самом деле, мы итак функционировали по принципам прозрачности, даже большей, чем это было предусмотрено законом, поэтому перейти в статус «саморегулируемой» нам не составило труда, достаточно было подключить наши внутренние системы мониторинга к массовым информационным потокам. Сделали мы это легко и просто, после чего статус нашей организации поменялся автоматически. По сути, на тот момент, мы остались единственной действующей общегосударственной общественной организацией. Даже «ДВиК», юридически, был парализован.
Получается, что тогдашний хаос был вам даже на руку?
Да, только на очень короткий период в самом начале. Более того, на непродолжительное время общий фон вокруг нас сменился с отрицательного на положительный, что позволило нам в короткие сроки реформироваться самим и несколько перестроить программу и ГОИ. Изменения касались, в основном, процедур отчетности, мониторинга и согласования. Если коротко и упрощенно, то они были переведены из сферы государства в сферу общества. Эти действия позволил нам создать вокруг себя достаточно позитивный фон, и даже стать островком созидательности, когда вокруг много чего рушилось. А это уже было связано с тем фактом, что в технологическом и управленческом плане мы ничего менять не стали, поэтому и продолжали давать позитивные результаты.
И когда и связи с чем все пошло окончательно не так?
Собственно, эта идиллия на фоне хаоса продолжалась не больше полугода. Потом с новой силой заработали технологии «подрыва массового сознания». Их базовый лейтмотив состоял в следующем: «Они искажают факты, результаты и пользуются ситуацией для того, чтобы стать безальтернативной силой на малых территориях. Или, хуже того, реализуют сепаратистский проект.» Формулировки те еще, но кто будет разбираться по существу? Поэтому, были инициированы общегосударственные общественный слушания по нашу душу. Да, это стало возможно после нашей реформации. До этого нужно было сначала пройти через всех наших учредителей, теперь же мы остались сами по себе. Вероятность такого исхода, конечно, закладывалась, но мы не думали, что до этого дойдет так быстро – мы рассчитывали на то, что госаппарат будет очень долго перестраиваться. Но нет, мстительность в отношении нас возобладала над всем. В общем, надо признаться, что к тем самым общественным слушаниям, которые были своего рода «трибуналом» над нами, мы готовы не были.
И как же проходил этот «трибунал»? Очень интересна именно ваша точка зрения, так как в свободном доступе только официальная.
А нас никто ничего и не спрашивал, после завершения всех этих процессов. Да и не до того нам было. Рассказываем сейчас. Первым масштабным мероприятием в рамках активной фазы отбора у нас программы и ГОИ была расширенная сессия внеочередного генерального госсовета, который в целом был посвящен «стабилизации ситуации с общественными и представительными институтами».
Извините, а можем, пока не начали про «трибунал», отвлечься на такой момент – почему верхи так сильно хотели восстановить прежний статус-кво? Им ведь теперь не надо было преодолевать, пусть и формальные, барьеры представительных и общественных органов.
