Уильям, все еще на двух ногах, двинулся к Тине, сначала медленно, потом со все возрастающей скоростью. Тина не сходила с места, пока Уильям не швырнул в нее куском сухого дерева. Тогда она опустилась на четвереньки и, увернувшись от удара, отбежала на несколько метров, снова остановилась и пронзительно закричала. У нее была течка, и она уселась на землю прямо на розовую припухлость. По мере приближения Уильяма крики ее сменились непрерывным хриплым пыхтением. Уильям тоже встал на четвереньки, шерсть его улеглась, и он приветствовал Тину таким же учащенным тяжелым дыханием.
Слегка раскачиваясь, Тина протянула тыльную сторону кисти к лицу Уильяма. Это был жест дружелюбия и покорности. Уильям взял ее руку в рот. Тина тотчас повернулась и подставила ему зад. Не колеблясь ни секунды и все еще тяжело дыша, Уильям спарился с ней. Пух, приветственно ухая, подбежал к ним и положил руку на плечо Тины. Она обернулась, широко оскалившись, и, слабо попискивая, начала неистово обыскивать Уильяма. Пух, возбужденный не меньше этих шимпанзе, стал в свою очередь обыскивать Тину. Вся эта сцена продолжалась несколько минут, и мне пришлось ущипнуть себя, дабы убедиться, что это не сон.
Минут пятнадцать шимпанзе обыскивали друг друга, потом Уильям вторично спарился с Тиной, после чего она направилась к большому, покрытому плодами дереву нетто, Уильям и Пух — за ней. С момента нашего прибытия в Ниоколо оба шимпанзе из естественной пищи ели только листья дерева кенно. Теперь же, глядя на Тину, они начали уписывать плоды нетто с таким удовольствием и урчанием, словно ели манго или хлеб с повидлом.
По поведению Тины нельзя было понять, узнала она меня или нет, поэтому я держалась на почтительном расстоянии и наблюдала, боясь подойти ближе, чтобы не нарушить восстановившейся дружбы. Тина была теперь диким и независимым существом, к тому же не испытывающим страха перед человеком. Меня, конечно, очень интересовало, почему она одна, что стало с Альбертом и где теперь Читах. В который раз я пожалела, что Тина не умеет говорить и не может рассказать мне свою историю.
Я нашла Тину, но что делать дальше? За исключением старого седого самца, который ежегодно на короткое время появлялся в Сименти, дикие шимпанзе редко посещали этот район. Равнинная местность с чахлой растительностью была малопригодна для них. Это был идеальный край для антилоп, поэтому здесь больше, чем в других частях парка, водилось крупных хищников, таких, как лев и леопард. По этой причине, а также из-за комфортабельного отеля, построенного в близлежащем городке Сименти, этот район пользовался особой популярностью среди туристов Ниоколо-Коба. Переносить лагерь в Сименти было бессмысленно, и нам оставался только один выход — перевезти Тину на гору Ассерик.
Тина была выпущена на волю два года назад и прекрасно приспособилась к новым условиям. Я не была уверена, могу ли вновь вторгаться в ее жизнь. Но, рассудив, что она совершенно одинока и очень обрадовалась обществу Уильяма и Пуха, я почувствовала себя вправе еще раз вмешаться и переселить ее на гору Ассерик, туда, где пышнее растительность и обильнее пища, где рядом с ней будут другие шимпанзе.
Вопрос, каким образом перевезти Тину, был решен довольно быстро. Сразу же по приезде в Сенегал я познакомилась с Клодом Луказаном, невероятно сильным и высоким человеком с ярко-голубыми глазами на загорелом обветренном лице. С первой же нашей встречи стало ясно, что Клод считает меня умственно неполноценной и сделает все возможное, чтобы спасти от безумных наклонностей. Он уже не однажды оказывал мне неоценимую помощь и теперь вызвался предоставить для перевозки Тины свой прицеп. Но располагать прицепом мы могли только через две недели, поэтому оставшееся время решили употребить на подготовку к переезду. Прежде всего — проблема питьевой воды. У корней ближнего дерева было небольшое углубление, заполненное темноватой водой. Даже если бы мы одни пользовались этими запасами, нам хватило бы их ненадолго. Однако у водоема почти весь день роились пчелы, поэтому нам приходилось рассчитывать на отель в Сименти, расположенный на расстоянии 24 километров.
Среди нас одна Тина не боялась пчел, и водоем возле дерева вскоре стал ее личной собственностью. Я пыталась заставить Уильяма и Пуха пользоваться им по вечерам, когда пчел было не так много, но оба они наотрез отказались. Может быть, качество воды и ее цвет были слишком необычны для их рафинированного вкуса.
