На протяжении всей поездки я ужасно беспокоилась об оставленных в лагере обезьянах и проклинала местные дороги за то, что они такие каменистые и ухабистые. Через час, не доезжая трех километров до лагеря служащих парка, я встретила Чарру, который шел по направлению к горе Ассерик. Он сообщил, что в Ниоколо нет бензина и потому егери и охранники не могут воспользоваться своим лендровером. Мы подъехали к лагерю, и я предложила служащим подвезти их до горы Ассерик при том условии, что назад им придется идти пешком. Они с радостью согласились, и вскоре мой лендровер с трудом двинулся в обратный путь. В нем сидело десять человек: Чарра, восемь вооруженных охранников и я.
Я отсутствовала ровно два с половиной часа. Уильям подбежал к лендроверу, шумно приветствуя мое появление. Тина находилась на краю оврага. Ниерри и Пух по-прежнему сидели в прицепе, и вид у женщины был не слишком веселый: Уильям ухитрился отвинтить ножки прицепа, так что он весь перекосился набок. Потом Уильям принялся раскачивать прицеп из стороны в сторону, в результате чего консервные банки и другие припасы рассыпались по полу, а Ниерри и Пух покрылись толстым слоем муки. Было поистине чудом, что Уильям вообще не перевернул прицепа.
Я осталась с шимпанзе, а Чарра вместе с охранниками отправился на поиски лагеря браконьеров. Внезапно залпы ружейных выстрелов разорвали тишину — могло показаться, что началась война. Пух прыгнул ко мне на руки, Уильям с испуганным лицом полез на дерево. Тина бросилась к оврагу и в мгновение ока скрылась там. Мне оставалось только надеяться, что она не уйдет от нас навсегда.
Прошло больше часа. Вдруг Уильям замер и, поднявшись на ноги, стал смотреть туда, где начиналось плато. Я тоже выпрямилась и попробовала спустить на землю Пуха, но он, словно чувствуя напряженность обстановки, наотрез отказался расстаться со мной и продолжал крепко цепляться за меня. Я подошла к Уильяму. Не спуская глаз с плато, он обхватил меня за ногу, как бы ища поддержки. Я взглянула в том же направлении и через несколько секунд смогла различить группу людей в униформе, толкавших впереди себя какого-то человека. Когда охранники добрались до нас, мы узнали, что, несмотря на быстроту их действий, всем браконьерам, кроме одного, удалось ускользнуть. Пойманного браконьера заставили нести гниющую голову буйвола, которая кишела червями и источала такой запах, что мне делалось дурно, если я приближалась к ней. Это были остатки убитой браконьерами беременной самки.
Браконьер был поражен, когда увидел в лагере меня с шимпанзе. Его посадили под деревом на некотором отдалении от нас, но он не сводил глаз с обезьян. При виде кишащей мухами буйволиной головы Уильям и Пух явно забеспокоились и издали несколько протяжных пронзительных воплей. До этого случая мне довелось слышать подобные звуки лишь однажды, когда Тина набрела на остатки разлагающегося крокодила возле пруда в Абуко.
На следующее утро после завтрака среди деревьев, растущих по краю оврага, появилась Тина, и я наконец успокоилась. Она стала раскачиваться на ветках, Уильям и Пух бросились к ней. При их приближении Тина громко запыхтела, и все трое принялись лихорадочно обыскивать друг друга, а потом взобрались на фиговое дерево и начали кормиться.
Через несколько часов после возвращения Тины я услышала громкий шепот Чарры. Взглянув на него, я увидела, что он вытянул руку по направлению к небольшому плато, расположенному на западной стороне лагеря. «Дикие шимпанзе, дикие шимпанзе», — настойчиво повторял он. Приглядевшись, я различила в просвете между стволами деревьев цепочку обезьян. Впереди шагала самка с маленьким детенышем, прижавшимся к ее животу. Возле них шел подросток, потом вторая самка, на спине у которой, как заправский жокей, сидел детеныш, а позади — взрослый шимпанзе без детеныша.
Мои обезьяны явно не замечали своих диких собратьев. С максимальной осторожностью я перебралась вместе с Пухом, Уильямом и Тиной через овраг к ручью и стала ждать в надежде, что дикие шимпанзе придут сюда на водопой.
Прошло четверть часа — никто не появлялся. Я на всякий случай держалась в укрытии, но Пух вел себя очень шумно: он весело играл сам с собой и энергично раскачивался на нижних ветках деревьев. Решив, что дикие шимпанзе уже не появятся, я повела свою троицу вверх по течению. Метров через сто я заметила на одном из склонов взрослого шимпанзе. Он был довольно высоко и, увидев нас, стал поспешно уходить к плато. И снова никто из моих обезьян не обратил на него внимания. Я взобралась на то место, где только что находился дикий шимпанзе, но его уже не было видно. Получасовые поиски не дали никаких результатов, и я вместе с обезьянами вернулась к ручью.
