Шинигами-ниндзя 2 полностью

      Долго искать не пришлось – парные танто в руках точно идентифицировали наибольшее скопление душ, окрашенных в грех. Ещё только начал раздаваться первый панический вопль о вторжении риока, как из змеиной пасти вырвался подготовленный липкий снаряд комбинации ниндзюцу и заклинаний, замаскированных под способность конкретно данной особи. Угодив в центр логова грешных отморозков, вложенное бакудо просканировало и передало мене метрики всех душ в окружности радиусом в сто ярдов. Пока сверхзвуковой плевок летел, громыхая, я приставил к змеиной морде обе клешни, чтобы на пару с занпакто поднатужиться и суметь создать комбинированное Серо. Огненный луч расчертил светло-голубое небо Общества Душ. Врезавшись в плевок, разрушительный снаряд вместо взрывного кратера породил вал тёмного пламени, для обывательских глаз испепеливший всё вокруг да так, что ничего не осталось – словно корова языком слизала. А по периметру кляксы зародился обычный пожар, принявшийся пожирать трущобы, откуда спешно бежали души голодранцев, прозябающих на этой окраине Руконгая в рабском услужении преступников.

      За грохотом последовал выплеск реяцу с душераздирающим хохотом – я гипертрофировал запоминающийся смех Орочимару. Моментально переместившись в центр испепеляющего удара, я издал атакующее шипение, которое скопировал у нападавшей на Коноху змеи, призванной всё тем же приснопамятным Орочимару. И с шелестом Сонидо бросился на кривую улицу, начав кровавую вакханалию, как подобало риока…

      Из обезглавленного туловища фонтаном выплеснулась кровь – башка влетела в покосившийся оконный проём. Клешни-ножницы косо разрезают руки и грудь на три части. Убегающий поддет сзади и рассечён вдоль позвоночника – две половинки полетели в обратную сторону. Вскрытая одним ударом грудная клетка четвёртой души вывалила наружу все внутренние органы…

      Кто-то носил краденный занпакто. Кто-то имел самодельный шейник со следами свежей крови с перерезанного горла. Кто-то прятал в лохмотьях холодняк. Кто-то пустил в дело свой жабокол.

      Черепки в волосах и на рукоятках танто чутко детектировали совершение греха. Кто хотел списать подлое убийство на Пустого – те в первую очередь насаживались на мои замаскированные танто и оставляли потёки своей крови на мне под «Хенге». Я убивал и воров, тоже смрадно светившихся - грехом. Я специально имитировал упоение Пустого, ворвавшегося в беззащитное Общество Душ. Во-первых, в каждом районе Руконгая проживали миллионы душ, даже с ускорением не оббежать всю площадь, занимаемую утлыми хибарами. Во-вторых, так я лучше запоминал специфичные ощущения от низвержения грешных душ не из Гэнсэя, а из Общества Душ, где закон предельно прост: убитые здесь души превращаются в аналоги лишённых памяти Бланков и отправляются на реинкарнацию в мир живых – консо наоборот. В-третьих, задержки позволяли успеть попрактиковаться в массовом гендзюцу, порождающего у всех свидетелей общую картину поистине зверского убийства и тем скрывающего адский огонь, пожиравший-низвергавший грешников. В-четвёртых, я на месте первого взрыва извлекал маску низшего Пустого, пропустив через неё реяцу адьюкаса и распылив на рейши для маскировки своих следов. И на месте каждого адского низвержения крошил кусочек другой маски, высвобождая реяцу для сокрытия следов. В-пятых, я пугал жителей, побуждая бежать наутёк от пожарища, призванного смести убогие жилища.

      Побарагозив восемь минут, я сделал змеиный плевок по ещё одному обнаруженному притону и следом выстрелил Серо, порождая огненный вал, низвергающий все души в Ад и оставляющий после себя кляксу ровного слоя прожжённой земли. Спрятанный за пламенем, я оделся в теневую оболочку, которая начала громоподобно хохотать - безудержно и душераздирающе. Сам же, обеспечив себе неподвижность, предельно сконцентрировался. Первый сердечный такт – перед кончиками танто-клешней создал Бала. Второй – фаршировал их кусочками маски примитивного Пустого, объятых чёрным пламенем «Аматерасу», в данном случае служащего носителем и проводником, а также элементом маскировки моей реяцу. Третий – задействовал геном Энтон и одел адскую пулю Бала в пламенную рубашку. Четвёртый – скопированным у Шутара Сенджумару швейными приёмом сшил зажигательную адскую пулю нитью из комбинации магии массового погребения всего, что попало в территориальную версию гендзюцу «Цукуёми». Пятый удар сердца – прицелился и выстрелил по самым чётко детектируемым душам, что напропалую грешили, будучи в загробном мире. Повтор цикла.

      Конечно, в семьдесят шестом районе Руконгая имелись свои, местные защитники и сорвиголовы, но их не учили скоростным передвижениям – безнадёжно отстали. Правда, мне пришлось простыми Бала контузить нескольких смельчаков - на подступах в пределах сотни метров, хотя засёк я их в этом своём режиме гораздо раньше.