Шинигами-ниндзя 2 полностью

      В итоге к полудню четверга мы втроём утвердили для окончательной отработки концептуальный проект амбициозного небоскрёба, имевшего полный рост в зачётные тридцать пять этажей и пятьсот пятьдесят пять футов (сто шестьдесят шесть с половиной метров). Надо сказать, что увеличение до пятидесяти этажей и восьмисот восьмидесяти восьми футов высоты позволяла сделать новая технология, которую я отрабатывал на острове Милл-Рок – и всё это без стального каркаса! Однако магия цифр диктовала свои условия, к тому же – остёр вопрос отбрасываемой тени.

      Остаток дня четверга и почти всю пятницу Чемберс в удовольствие складывал пазл из внутренних помещений гигантской соты – большому ребёнку большие кубики. Он почти без моего участия прорабатывал инженерные сети здания и точки их подключения к городской инфраструктуре, что было особенно актуально ввиду полного сноса всех нынешних строений в этом квартале, между прочим, на данный момент рассечённым на две нервные части Жемчужной улицей – в нашем проекте она отсутствовала. Пришлось отказаться от двух кинозалов в пользу одного побольше и оставить всего один большой бассейн с симметричным ему игровым залом, что потребовало центральную перемычку с отелем конструктивно поставить на арочный мост в два пролёта. Когда я помогал Уолтеру с этим вопросом, вспомнил находящийся в другом мире Мост Самураев, ведущий из Страны Огня в Страну Железа.

      Вообще же, с мистером Чемберсом преимущественно общался Джо Блэк, а я, сидя в этой теневой оболочке, целыми днями витал в своём собственном гендзюцу и нырял во внутренний мир, вместе с Какаши досконально прорабатывая комплексное нин-кидо на основе «Хирайшин но Дзюцу» и Королевского Ключа. Мне хотелось создать здесь оплот и ходить меж мирами без лишних хлопот.

      Собственно, именно эта моя «закулисная» работа над фортом Ладья на острове Фреза определила ключевой элемент дизайна «Улья» - ритуальные Тории, характерные для культуры Японии, «ближе всего» расположенной к Сейрейтейю, что обусловило взаимное проникновение культур. Уолтер пошевелил усами, пошевелил усами и ещё раз пошевелил усами, в итоге со скрипом согласившись с требованием заказчика включить столь узнаваемый и чуждый американской культуре элемент в неоклассический стиль проектируемого им небоскрёба. В итоге здание опоясали восемь многоэтажных врат: у башен это балконы посреди граней на юго-восток, северо-запад, северо-восток и, соответственное зеркальное отражение для второй башни, северо-восток, юго-восток и юго-запад; у перемычки балконы-тории добавили прямо посередине. Внизу расположились самые крупные «птичьи врата», четыре из которых стояли не друг на дружке, как в других местах - это из-за угловой ступенчатости фасадов школьной и торгово-развлекательной секций здания. Ярко красные Тории хорошо вписывались в золотисто-медовые тона «Улья» - Уолтер был знаком с подобным сортом мрамора, настояв на смене предложенных мной зелёных нефритово-малахитовых отделок. Снаружи – нет, а вот внутренние интерьеры архитектор сам предложил оформить в едином стиле для каждого этажа: белый мрамор в основе, а вот лепнина и прочие украшательства уже под синий, зелёный, песчаный и прочие цвета различных каменных пород и минералов. Лазурный этаж, яшмовый, розовый, бирюзовый, кобальтовый – каждый получил своё уникальное имя. А ещё из-за Торий архитектор был вынужден усилить акцент на самобытном названии здания, под моим влиянием отбросив свои прежние взгляды. Именно я смело, креативно и кардинально превратил все скучные прямоугольные окна в пчелиные соты. Это провокационно-инновационное решение потребовало великого терпения и применения всех творческих способностей архитектора Чемберса, чтобы в конце концов генерировать дизайнерские хитрости, которые бы гармонично вписывали новшество в общий декор здания, не уменьшали степень освещённости внутренних помещений и оставляли удобство пользования окнами. Например: батареи в нижних уголках и двойные вентиляционные задвижки в верхних, что позволяло легко разбивать силу ветров, гуляющих на высоте; шахматное расположение окон соседних этажей, что делало половину балконов с двумя входами.

      Небоскрёб Улей - подлинное произведение искусства.