Костик получил свою часть поздравлений и в одиночку отправился до своего общежития. Очень уж хотелось побыть одному. Для него, искорёженного войной, это была новая, важная ступень в спорте. Ступень, на которую он не мог подняться в своём прошлом будущем. Сейчас, с ранами, с плохо двигающейся ногой, он сумел превзойти самого себя. И теперь стало не важно, добьётся ли он каких-либо успехов в этом времени, важно то, что он уже прыгнул выше головы. Преодолел себя, перетерпел боли, прошёл и испытал на себе все «прелести» ужасной смертоносной войны. Но это не повод останавливаться. Наоборот! Теперь у него есть только путь вперёд. Путь к самопознанию, путь к вершинам спорта, путь в мирную послевоенную взрослую жизнь.
Лето 1945 года – время возвращения солдат с войны. Вместе с прибытием фронтовиков росла криминогенная обстановка в городе. Воры и убийцы всех мастей активизировались. Милиция сбилась с ног, выезжая на места краж и убийств. Папки пухли от нераскрытых эпизодов. Дела заводились каждый день. Поэтому в тёмное время суток, народ старался не показываться на улицах поодиночке. Бывали случаи нападения и на двух и трёх человек, но это уже было не так часто.
Костик, задумавшись, попытался обойти внезапно возникшего перед ним гражданина в широких штанах и безрукавке, но тот ловко заступил дорогу.
– Не подскажешь, как пройти в библиотеку? – пискливым голосом спросил гражданин.
– Поздно для библиотеки, – выплывая из размышлений, выговорил Костик, а сам внутренне сжался и приготовился к нападению.
– Остынь, остынь, ёжик. Не нужно мне содержание твоих карманов. Тут такое дело, – он цыкнул сквозь зубы и вытер губы тыльной стороной ладони. – Князь хочет тебя видеть прямо сейчас.
– Устал я сильно, – проговорил Костик, понимая, что грабить или убивать его сейчас не собираются.
– Так тут недалеко. А ждать больших людей невежливо, – парень взял Костика за локоть. – Не кипишуй, фраерок. Сегодня тебя никто на ремешки резать не будет. Слово честного вора.
– Что мне от твоего слова? – показал колючки Костик, но вырываться не стал.
Через два квартала свернули в подворотню, прошли дворами и вышли к деревянным баракам. Воришка огляделся, толкнул Костика в спину к среднему подъезду дома. Здесь было совершенно темно.
– Прямо шагай по лестнице на второй этаж, – шепнул воришка и опять толкнул Костика вперёд.
На площадке второго этажа воришка вычурно постучался и толкнул Костика в открывшуюся дверь. На пороге за что-то запнулся и чуть не упал. Кто-то ловко поддержал его и направил дальше.
В просторной освещённой двумя керосинками комнате находилось трое. В центре комнаты стол, накрытый разносолами того времени. Хлеб, сало, селёдка, консервы, колбаса, солёные огурцы, квашеная капуста, самогон. Такое изобилие сразу бросилось в глаза и вызвало слюноотделение. В послевоенное время с продовольствием в Союзе было туго, ещё не отменяли продуктовые карточки, но некоторые жили так, словно никакого дефицита не существовало.
Взгляд поднялся от стола на довольное улыбающееся красное лицо чисто выбритого урки. Солдатская гимнастёрка расстёгнута, на грули две красных и одна золотая нашивка, орден Красной звезды и медаль «За отвагу». Из-под длинного чуба на Костика смотрели умные и внимательные глаза. Тех двоих, что сидели по обе стороны от военного, Костик и не разглядывал. Он не мог сопоставить, что солдат с наградами, прошедший войну, является вором. Или это ряженый?
Долго размышлять военный Костику не дал.
– Заходь в хату, – он улыбнулся и ткнул рукой на свободное место за столом. – Сядай с нами. Выпей, закуси, а потом балакать будем.
Стоящий позади Костика пододвинул стул и насильно усадил надавив на плечи.
– Ты не тушуйся, – опять начал военный. – Ты ведь воевал?
– А ты когда звал, не узнавал? – тихо проговорил Костик, глядя на военного исподлобья.
– Узнавал, – засмеялся тот. – Бают разное, а вот так с человеком лицом к лицу поговорить, всё лучше. Или не так?
Костик кивнул.
– И ты, видать, воевал.
– Пришлось, – ответил военный. – Я ведь на Украине сидел. Когда фрицы ударили, то вертухаи прошлись пулемётами по баракам и дёру. Кому-то не повезло, посекли. Остальные разбежались кто куда. Я тогда думал, что и оружие в руки не возьму, а когда увидел, что эти уроды делают, то винтовка сама в руки напросилась. Вот с начала войны и протопал ножками с запада на восток, а потом с востока на запад. Но война войной, а я вор. В мирной жизни это моё ремесло.
– То есть обкрадывать будешь тех, с кем воевал, – покачал головой Костик.
– Я и дов ойны работал по-крупному и обычных людей не обижал, а теперь и подавно. Так что ты меня на гнилость не ломай.
– Я то тебе зачем? – Костик посмотрел прямо в глаза военному и долго их не отводил. Первым взгляд отвёл собеседник.
Хмыкнул и закурил папиросу.
– Бонч, – военный кивнул на лысого слева от себя. – Держал общак. Всю войну продержал, а тут какая-то падаль вскрыла общак. Если Бонч не вернёт его через три дня, то ему хана. Я своих, не бросаю. Потому и вписался.
