– Не надо больше шутить. У меня времени навалом, а у тебя его нет. Не хочешь говорить? Тогда приступим.
Круглолицый встал, взял протянутый одним из подручных нож. Повертел в руках, для чего-то проверяя балансировку, затем провёл подушечкой указательного пальца по острию лезвия. Кивнул своим мыслям и повернулся к Костику.
– Приступим? – круглое лицо расплылось в предчувствии наслаждения.
Костик смотрел на коренастого мужчину с южнорусским говором и удивлялся, что могло послужить превращению человека в маньяка? Страх, который появился при разговоре, внезапно исчез, как это бывало уже не раз.
– Хоть бы назвался, – буркнул Костик, пытаясь немного ослабить верёвки.
– Оно тебе ни к чему. Настоящее своё имя я уже и не помню, а погремуха тебе ничего не скажет, – круглолицый подошёл ближе, и резкий запах чеснока ударил Костику в нос. – Начнём с ушей.
Круглолицый занёс нож. Костик кожей ощутил холодную сталь, крепко сжал челюсти и закрыл глаза, готовясь к боли.
Автоматная очередь оглушила. Кто-то резко и неожиданно толкнул стул. Было слышно, как хрустнула одна из ножек. Костик опрокинулся назад, больно ударившись затылком о деревянный пол. Ещё и спинкой стула и всем телом придавил привязанные руки. В голове помутилось, но сознание продолжало отмечать происходящее вокруг. Автоматные и пистолетные выстрелы, словно опять началась война, и шёл ожесточённый бой. Вот чьё-то тело безжизненно свалилось рядом. И тут же правый бок обожгло болью. Костик дёрнулся, но сдвинуться с места не смог. Ещё одна пуля угодила в ногу.
Над ним кто-то склонился, пощупал пульс и начал отвязывать от стула. Стрельба прекратилась.
– Ну, что, гнида, общак мы нашли, – раздался голос Князя. – Бежать хотел, значит. Тебе говорили, что чужое брать западло? Руки чешутся порезать тебя на ремешки.
– Кишка слаба? Не могёшь? – сплюнул сгусток крови на пол круглолицый и ухмыльнулся.
Костика перевязали, и он сидел на полу, спиной прислонившись к стене, наблюдая сцену разборки. Руки немного болели, но серьёзных повреждений не было.
– Ему спасибо скажи, – кивнул Князь в сторону Костика, внешне никак не отреагировав на поведение круглолицего. – Ты нужен живым. Но тебя всё равно расстреляют.
Князь неожиданно сделал резкое движение и всю комнату заполнил душераздирающий крик.
– Нужен живым, но не целым, – усмехнулся Князь, отпинывая в сторону отрубленную кисть.
– Менты, Князь! – крикнул кто-то с улицы, приоткрыв дверь.
Князь толкнул круглолицего ногой в грудь и присел перед Костиком.
– Ну, ты как, держишься? – улыбнулся он.
– Держусь, – буркнул Костик и скривился от боли.
– Менты рядом. Этот вряд ли что-то сделать успеет. Но на всякий случай, – с этими словами Князь вложил в руку револьвер. – Не боись. Чистый. На нём ничего нет. Там четыре патрона. Защититься хватит. Если буду нужен, шепни любому воришке, и я найду тебя. Князь всегда помнит добро.
Костик сжал рукоятку револьвера, медленно поднял взгляд, но рядом никого уже не было, кроме стонущего круглолицого. С виска по щеке протёк ручеёк то ли пота, то ли крови. Головная боль разливалась по всей голове, в глазах начинало двоиться. С трудом приходилось удерживать, пытающееся ускользнуть сознание, и не терять из вида немецкого агента. Костик, превозмогая себя, сфокусировал внимание на круглолицем, который перестал стонать, встал на ноги и, поддерживая культю здоровой рукой, медленно заковылял к выходу.
Попытка Костика поднять револьвер не получилась. Рука ослабла и выронила тяжёлое оружие. Круглолицый встал на колено и поднял пистолет с пола. Глянул на Костика, улыбнулся, и принялся целиться, подставляя под кисть с пистолетом окровавленную культю.
Костик смотрел на врага, на устремлённый в его сторону ствол оружия, и ничего не мог сделать. Слабость вызвала полную апатию к смерти. Перед глазами с молниеносной скоростью пробежали картинки жизни, родители, выход на хоккейное поле…
Круглолицему удалось навести пистолет дрожащей рукой, и он выстрелил. Костик зажмурился от вспышки, резкого звука и потерял сознание.
Возвращение в реальность оказалось тяжёлым и неприятным. Головная боль, шум в ушах и в глазах туман, через который угадывались очертания больничной палаты. Расплывчатость не мешала различить, что за предмет, но сильно напрягала. Потерять зрение, значило, потерять мечту. Попытка поднять руку открыла неприятный сюрприз. Наручники сковывали кисть с кроватью. Некоторое время Костик старался сфокусировать взгляд на наручниках и рассмотреть их лучше, но это не удавалось. Откинувшись на подушку, он задумался над тем, что же произошло дальше в тот день или вечер? Размышлениям очень сильно мешала головная боль, которая, то усиливалась, то ослабевала. Лёгкая тошнота присутствовала постоянно. Вымотанный бесплодными попытками вспомнить, Костик впал в беспамятство.
Через какое время Костик снова открыл глаза, неизвестно. Только в этот раз пробуждение совпало с радостным женским возгласом.
– Товарищ лейтенант, он очнулся!
Тут же над Костиком нависла фигура в милицейской форме, поверх которой был наброшен белый халат.
