Казалось, куда больше? Но Костик сотворил ещё один гол, последний в этой игре. Крутанулся вокруг своей оси и оставил не удел опекуна. Сымитировал бросок, и заставил сжаться другого игрока, и пройти мимо. Вратарь выкатился навстречу. Костик подцепил шайбу крюком, не так как хотелось, конечно, но перебросить через голкипера сумел.
23:0!
Игра завершилась. Болельщики шумели и скандировали имя «Костя». Десять шайб в одной игре означало первое место в списке бомбардиров.
Костик принимал рукопожатия и слова признания, искал глазами Машу, и в это самое время ощущал то, что мечта сбылась! Он играет в хоккей так, как он всегда хотел. И пусть амуниция, площадка, скорости и многое другое нельзя было поставить в один ряд с будущим хоккеем, но он твёрдо знал, что своё имя в историю канадского хоккея он уже вписал золотыми буквами…
Маша смотрела на него широко раскрытыми блестящими глазами и пыталась что-то сказать. Костик видел, сколько восторженности и эмоций скопилось в девушке, и ощутил такой прилив счастья, что захотелось взять её на руки и кружить, кружить, кружить…
Из ступора их вывел Блинков.
– Ребята, хорош, играть в гляделки. Костик переодевайся, а я девушку посторожу, – хитро подмигнул он другу.
Маша покраснела и сделала вид, что ей в глаз что-то попало. Слегка отвернулась, протирая глаз платочком.
– Завтра новогодний праздник у нас в Центральном Доме армии. Приходите! Костя очень рад будет вас видеть. И на следующие игры приходите. Вы прекрасно влияете на него.
Первый новогодний праздник и первый новый год в этом времени для Костика, который он смог отметить среди друзей, с дедом морозом и с поднятием бокалов за страну и за Сталина. Голодный 1946 послевоенный год завершился под радостные крики людей, строящих коммунизм и свято верящих в свои идеалы. Под тосты людей, которые благодаря этой вере сплотились и отстояли свою родину от врага. Под речи людей, для которых общее счастье стояло на первом месте и никакие деньги не могли их отвернуть с выбранного пути.
Чувство к Маше вспыхнуло сразу и не отпускало. Оно совершенно не походило на те, которые Костик уже испытывал с девушками. Оно было другим. Нежным и сильным, поглощающим и заставляющим чувствовать переживания возлюбленной. Он ощущал родство душ, и ему казалось, что они две половинки, два магнита, которые притянулись друг к другу, нашли друг друга. Новогодний вечер стал их первым прекрасным свиданием, на котором они не пропустили ни одного танца. Раскрасневшиеся, счастливые, не отходившие друг от друга ни на шаг, вызывали добрые улыбки армейских спортсменов и их половинок. Шампанское было, но большая часть присутствующих выпила по одному стаканчику или вообще только пригубила. Спиртное не было запрещено, но каждый считал, что алкоголь не способствует высоким результатам в спорте, а только мешает их достижению. А веселиться спортсмены умели и без него.
Всю ночь Костик и Маша гуляли по праздничной Москве, разговаривали, шутили, смеялись. И им совсем не было холодно. Неожиданностью стало то, что Маша родом из Новосибирска. Занималась фигурным катанием, но повредила колено, и пришлось сменить занятие. Она решила стать журналисткой. Окончила курсы в Москве и получила первое задание от редакции «Вечерней Москвы».
– Я там прохожу практику. А вообще я хочу работать в газете «Советский спорт». Хочу быть ближе к спорту. Мне нравится писать о спортсменах. Я напишу о тебе!
Оказалось, что к нему девушку отправил Савин, расписав Костика, как ледокол, который пробил лёд для нового вида спорта. А ещё оказалось, что Маша двоюродная сестра Тани Зубатовой, которая во время войны прислала красному бойцу посылку.
– Как тесен этот огромный, казалось бы, мир, – подумал Костик и обнял девушку.
Начало нового, 1947 года, началось приличным похолоданием и сильным порывистым ветром. Температура опустилась до отметки минус двадцать пять градусов. Но тренировки отменять никто и не думал. А ведь тренировки проходили под открытым небом. Все выкладывались, работали, пахали. Сачковать ни у кого не было и в мыслях – замёрзнуть плёвое дело.
Чернышёв начал корректировать тренировки Костика, предлагая своё, и зачастую более сложное, отчего тот только удивлялся сметливости первых хоккеистов с шайбой в СССР. Какими бы сложными упражнениями не загружали игроков, никто из членов команды не роптал, не увиливал, а без всяких комментариев принимался за выполнение. Костик удивлялся такому подходу постоянно. Вроде люди такие же, как и в будущем, но вот дух и стойкость у них выше. Понятное дело, что война и голод сыграли свою роль, но во всех ребятах ощущалась сталь и чистота. Как объяснить это сочетание, Костик не знал. Родилось в голове и засело напрочь, не сковырнёшь.
