— Это важная деталь, — кивнул я. — Но дослушайте меня. В этот раз не мой сын инициировал драку, за это я его винить не буду. Но то, что он поступил столь жестоко, тут да, его вина уже есть. Вряд ли вы когда-нибудь дождётесь извинений от него лично, поэтому за него извинюсь я. Приношу вам свои искренние извинения, господин Фрост, — поклонился я глубоко. — Видимо, я слишком много времени уделял сражениям, а воспитание сына упустил. От своих слов я не откажусь. Вашего сына поставят на ноги. Также вы получите соответствующую компенсацию, но это уже решите с моим секретарём. Не буду вас больше задерживать. Сейчас вам лучше направиться к сыну и успокоить семью.
— Спасибо, господин, — поднялся он и поспешил на выход, кланяясь.
— Игорь, ты тоже можешь идти. Радамира пока не в курсе?
— Не могу знать. Но у вашей жены отличное чутье на шалости её сына.
Сглазил. Не успел он выйти, как внутри комнаты появилась Радамира, телепортировавшись.
— Что ты опять натворил, паршивец?! — не хуже рассерженной драконицы прошипела она.
— Тише, — попросил я. — Сам разберусь.
— Что он натворил-то? — успокоилась Радамира.
— Сломал парню позвоночник.
— А в следующий раз что, голову оторвёт? — покачала она головой. — Ладно, оставляю это на тебя, а то я ему сейчас сама что-нибудь оторву.
Радамира исчезла, мы остались вдвоём.
— Что, будешь читать нудную лекцию? — заговорил Иван, когда я убрал оковы. — Давай без занудствований, отец! Тебя прозвали Мясником не за любовь к мясу, а за тысячи, а то и десятки тысяч трупов!
— Так, значит, вчера ты дрался не с обычной шпаной, а с врагами, которые хотят тебя убить и разрушить твой дом?
— Как будто ты убивал только тех, кто хотел разрушить твой дом, — парировал сын. — Не рассказывай мне сказки. И вообще! Ты унизился! Перед каким-то простолюдином! С чего бы такие почести? Пусть знает своё место.
— Хочешь сказать, что тебя тоже надо сделать простолюдином, чтобы гонор поумерил?
— Делай, что хочешь, — упрямо ответил он.
Неожиданно рядом с нами открылась рамка портала. Без всяких шуток, и правда неожиданно. К нам иногда разные гости заглядывали, но конкретно этого я давненько не видел.
— Гар-дунок, — сказал я недобро.
— Беловолосый, — вышел кузнец и усмехнулся. — Вспомнил о тебе, смотрю и вижу, что с сыном беда. Не думал мальчишку к делу приставить? — сразу перешёл он к главному. — Я бы мог его…
— Левую или правую? — перебил я его.
— Ты о чём? — нахмурился кузнец.
— Левую или правую руку. Отрублю. Если скажешь ещё хоть слово.
— Я бы мог помочь обрести ему величие…
Гар-дунок умолк и перевёл взгляд на отделившуюся руку.
— Помню, что рабочая у тебя правая, поэтому для начала отрубил левую. Если скажешь ему ещё слово — отрублю голову.
— Ты так говоришь, будто я у тебя сына похитить собираюсь, — угрюмо ответил он, не впечатлённый отрубленной рукой.
Кровь у него, кстати, пусть и выделилась, но не побежала.
— Мы с сыном кое в чём похожи. Оба не любим сказки. Так что не надо рассказывать мне про доброго кузнеца, который просто хочет обучить талантливого юношу. Я не против этого. Но не раньше, чем внуков воспитает.
— Обучать лучше с малых лет.
— Я предупредил. Продолжи этот разговор и останешься без головы. Попробуй влиять на мальчика, пока меня не будет рядом, и я тебе клянусь, разнесу всю вашу кузню, будь она хоть трижды великой.
— С годами ты не стал добрее. Не боишься против меня меч души использовать? Это я его тебе выковал.
— Выковал я его сам. И, если мой меч для тебя не несёт угрозы, тогда ты всегда можешь проигнорировать мои слова, — улыбнулся я.
— Мог бы сказать и спасибо за такое оружие. Я видел, как он тебе помог. И вижу, кого ты приютил.
— Кузнец-кузнец, — покачал я головой. — Ты упорно ходишь по краю.
— Я тебе не враг. И всё же скажу слово парню. Я, Гар-дунок, великий кузнец, учитель твоей матери, буду ждать тебя в великой кузне через пятьдесят лет. Слушайся и почитай отца, иначе никогда не обретёшь величие и двери кузни, где живут величайшие мастера, будут для тебя навсегда закрыты.
— Разберёмся и без тебя, — ответил я. — Больше не задерживаю.
Кузнец усмехнулся, поднял свою руку, прицепил обратно и ушёл. Интриган хренов.
— Отец… — неуверенно произнёс Иван, когда мы снова остались одни. — Но почему?! — с обидой, чуть ли не взревев, произнёс он.
— Почему — что?
— Почему ты меня не отпустил?! Я всегда об этом мечтал! Мне нужен учитель! Я уже вырос из мастерской!
— Да потому что ты малолетний дебил, — не выдержал я. — Который с чего-то решил, что в свои пятнадцать лет понимает, как устроена жизнь. Не тебе заигрывать с кузнецом, которому больше двух тысяч лет и который неизвестно какие интриги крутит.
— Это же бред! Если он правда учил мою мать, то в чём проблема?! Я уже взрослый и сам могу решать!
Проявить терпение, когда такое происходит в первый раз, проще простого. Проявить терпение, когда такое происходит в десятый раз, чуть сложнее. Проявить терпение, когда такое происходит постоянно, титанически сложно, а я был не из тех, кто обладает стальной выдержкой.
И уж кто-кто, а Иван умел выбесить меня до белого каления.
