Наутро проснулся свежим и бодрым. Это бонус от камней. Я и так быстрее обычного восстанавливался, а с двумя камнями чувствовал себя хорошо выспавшимся, несмотря на то что раза три за ночь вскакивал. Морально я настроился, что опять какая-то жесть по пути произойдет, но нет. Весь день шёл, делая короткие перерывы. Нашёл ещё один ручей и пополнил запасы воды. Змею по пути встретил. Упитанную. Толщиной с мою руку, метра четыре в длину. Обошёл её стороной и дальше отправился.
И всё.
Вроде радоваться надо было, но я, наоборот, с каждым часом всё смурнее становился. Знал этот феномен. Затишье только перед бурей бывает.
На следующий день к обеду вышел к небольшому городку. Перед этим чуть ли не по отвесному склону взбирался. За деревья цепляясь. Без цепи не уверен, что справился бы. Раз десять пожалел, что по прямой пошёл, поленился обходить.
С холма-то я и разглядел, что впереди ждёт. Сначала подумал, что до цели добрался. Но нет, наивно было так думать. Я в лучшем случае половину пути прошёл. Если вообще не сбился с направления.
Зрелище, открывшееся мне, напоминало знакомую картину пригорода. Я всего два таких за жизнь видел. В том городе, где жил с тётей, и в том, где началось испытание. Чем-то особым они не отличались. Здания разной степени высотности и запущенности. Как относительно целые, так и обрушившиеся. Дороги с колдобинами. Люди в рабочих робах, с одинаково пасмурными лицами. Редкие заводы и мануфактуры, недостаточно ценные, чтобы размещать их в городах. Или, наоборот, слишком шумные и грязные, чтобы их там размещать.
Одного взгляда на пригород хватало, чтобы ощутить этот кисловатый запах на трупе прошлой цивилизации. То, что я увидел, было, однозначно, трупом, наполовину захваченным природой. Но суеты не было. Ни столбов дыма из труб, ни дирижаблей, ни потоков людей. Лишь затишье.
Несколько минут я взирал на открывшийся пейзаж, нутром чувствуя, что Черный мастер оставил здесь подарки.
Вскоре я заметил дым. Кто-то жёг костер на границе города.
Подходил я осторожно. Не ожидая от людей ничего хорошего. Тем подозрительнее было увидеть толпу человек в пятьдесят, которые, судя по виду, остановились на привал. Подозрительность поутихла, когда я сначала увидел Тича, а потом и Гатса. Находились они в разных сторонах друг от друга, и не было видно, что вот-вот вспыхнет бойня.
Логическая цепочка замкнулась быстро. Мертвый город, участники испытания, что остановились на отдых и общаются, вместо того чтобы идти дальше.
Понаблюдав некоторое время, увидел, как подошла ещё одна группа. Человек семь, которых успело потрепать. И перевязанные раны есть, и следы крови на одежде. Встретили их без оваций, но и нападать не стали. Поговорили, после чего эта группа отошла в сторону, собравшись устроить привал.
Сам я тоже рискнул выйти. Принял безмятежный вид и направился к Гатсу. Тот увидел меня и едва заметно кивнул.
— Чего здесь? — спросил я.
— Проще показать, чем объяснить, — ответил он.
Замечу, что в сам город никто не заходил. До первого дома было ещё метров сто. Участники собрались в подлеске и сидели, кто где горазд. На земле, на поваленных бревнах. С одного такого бревна Гатс и встал, направившись к городу. Заинтригованный, я пошёл за ним. Та группа тоже за нами увязалась, но держалась на расстоянии, поэтому я не особо напрягался.
Гатс показал мне деревянный щит. На нём белой краской были описаны условия испытания.
«Город открывает свои сокровища ночью. Три редких, десять малых. И много-много смертей».
— Лаконично. Доходчиво. Будоражит воображение, — прокомментировал я.
— В город уже заходили, обследовали. Ничего. Никаких сокровищ обнаружить не удалось, — поделился он сразу важной информацией.
— Три редких камня, — покачал я головой и бросил взгляд на толпу.
Помимо Тича и Гатса, здесь было ещё несколько человек, выделяющихся из общей массы. Как одиночек, так и тех, кто привёл с собой людей.
— Что думаешь? — спросил у меня Гатс.
— А что тут думать. Надо ждать ночи. Там всё решится.
В этот момент из леса вышла Калия. Если бы я в ту сторону не глядел, и не заметил бы её. Легкой тенью скользнула. Два парня, что стояли ближе всего и не замечали девушку до последнего момента, отчётливо вздрогнули, когда она прошла мимо. Сразу к Тичу направилась и с ним заговорила.
— Говорил же, Калия живучая особа, — с неким укором сказал Гатс.
— Давно с ней знаком?
— Лет десять как.
— Ну, зато она красивая.
— Если тебе нравятся ледяные глыбы.
— Она всегда такая безэмоциональная?
— Не знаю, из какой ты семьи, — Гатс двинулся в сторону и повернулся так, чтобы никто из собравшихся не увидел его лица. Да и тон потише сделал: — Но складывается впечатление, что никого из основных семейств ты не знаешь.
— Не знаю, — прямо сказал я.
Можно было состроить из себя загадочную личность, но зачем? Лицедейство и интриги не мой конёк.
— Значит, ты бастард, — сделал для себя какой-то вывод Гатс.
Отошёл он шагов на пятьдесят, в лес. Почему-то его слова меня задели. Кольнули и царапнули что-то внутри.
— Бастарды — это ублюдки, которых не признаёт семья?
