Неприятно, знаете ли. Совсем не хочется попадать на свалку вселенной. Это как-то не вяжется с моими планами на ближайшие несколько лет.
Вообще, если посмотреть на мою жизнь бессмертной, то она началась крайне плохо. Сразу, как только я обрела силу, у меня оттяпали ровно её половину. Не прошло и полугода, как меня чуть не убили, сначала основательно откачав крови. Благодаря чему я сейчас абсолютно без сил. И когда они восстановятся, я не знаю. Теперь ещё одна новость. Я, оказывается, могу выпасть из вселенной, угодив прямиком на свалку. Что за невезенье!
Моё запястье сжали. От неожиданности, я потеряла нить мрачных рассуждений и уставилась на горячую чужую руку. Она принадлежала Криспу. Англичанин поднял сапфирово-синие серьёзные глаза.
— Этого не произойдет. — Тихо, проговаривая каждое слово, вымолвил Крисп. — Верь.
Я кивнула, а он убрал руку. Мне почему-то захотелось, чтобы он вернул её обратно. Но, испугавшись, сама не знаю чего, я только натянула рукава пижамы до самых пальцев.
Ангелы ушли на рассвете, пообещав, что явятся к нам по первому зову. Наша троица, так объединённая сегодняшней ночью, перекочевала в просторную комнату на первом этаже с бежевым мягким ковролином, телевизором и удобным диваном. На этом самом диване под монотонный бубнёж телеведущей мы и уснули. Втроём. Мы с Таней по бокам, Криспиан, приобняв обеих, по центру.
Время перевалило за полдень, когда мы с Криспом вышли в подмёрзлое, обдуваемое всеми ветрами поле. Даже не поле, пустырь! На несколько километров людей не найдёшь. Яркое, но всё ещё холодное солнце, светило с чистых прозрачных небес. Смотреть вверх было больно. А посмотреть было на что.
Синюю глубину неба заволокла дымка, перешедшая в рябь. Сродни ряби на воде, когда появляется слабый ветерок. Из этой почти иллюзорной картины, как по невиданному волшебству, вылетели две виверны: тёмно-зелёная и серебристая. Они пронеслись над нами, сделали круг и, обдав нас ветром от работы огромных крыльев, опустились на землю.
— Смелая! — я всё ещё чувствовала жуткую слабость. Поэтому навстречу ко мне кинулась серебристая виверна, а не я к ней. Распластавшись по её морде, я чмокнула её между глаз. На самом деле мне хотелось обнять её, но размеры зверя не позволяли.
Виверна заурчала. Хоть и звучало это страшно, так Смелая проявляла свою радость и удовольствие от встречи со мной. «Я тоже соскучилась», примерно так можно было перевести её поведение.
После десяти минут взаимных сюсюканий, я, наконец, обернулась. На нас со Смелой с одинаковым видом взирали двое. И не важно, что один из них был человеком, а другой — линормом. У первого на лице читалась детская заинтересованность. Она же проступала во всей мимике тёмно-зелёной морды большого линорма.
— Что не так? — по-прежнему обнимая Смелую, правда уже за шею, осведомилась я. — Опять смеяться станешь?
От ответа его жизнь, конечно, не зависела. Однако ж пусть только попробует сказать что-то не так. Теперь я не одна. Рядом всё ещё чуть поуркивает виверна. Вместе мы как-нибудь найдём управу на наглеца.
— Нет-нет, — Крисп всё же расплылся в улыбке. Мой суровый взгляд, похоже, его ни капли не испугал. — Знаешь, — доверительно произнёс англичанин, — я впервые вижу ангела и линорма в одной паре.
— Я не ангел. Я бессмертная.
— Мне больше нравится ангел.
Я пожала плечами. В принципе, как не называй, суть остаётся сутью. Я вон тоже иногда Вёрса с Кираной «крылатыми» называю, хоть это отражает лишь малую каплю правды.
— А что, разве бессмертная и линорм — это такая большая редкость?
— Это огромная редкость. Линормы не любят ангелов.
— Почему?
— Ну… — Крисп ласково похлопал своего зверя по чешуйчатому боку. — Сложно сказать. Не любят и всё. Не доверяют. А тут, — он кивнул на Смелую, — совсем иная картина.
— Я так посмотрю, ты много знаешь о линормах.
— Ещё бы! — Не без гордости заявил Крисп. Кажется, я нашла его слабое место? Виверны? — Я очень много о них знаю.
— Замечательно! Как зовут твоего?
Глаза Криспиана округлились. Он изумлённо посмотрел на меня. Готова поспорить, он еле сдержался от одного очень известного жеста у виска головы. По крайней мере, вид у него был тот ещё. Я поняла, что выдала глупость. Поэтому потупившись, отвернулась.
— Гектор, — услышала я сзади после недолгой паузы. — Его имя Гектор.
В тайне я обрадовалась, что надо мной не потешаются. Оглядев большого тёмно-изумрудного линорма я улыбнулась:
— Ему подходит. А почему он такой большой? Больше Смелой чуть ли не в два раза?
— Ты что, завидуешь? — лукаво прищурился Крисп.
— Ты сам сказал, что много о линормах знаешь! — возмутилась я. — Мне просто интересно!
Мне и в голову не пришло чему-то там завидовать. Моя Смелая — лучшая. Не потому, что она быстрая и красивая, а ещё храбрая и умная, а потому что — моя! Как чей-то друг может быть лучше твоего собственного?!
