Спрятав руки в карманы пальто, я зашагала в сторону Мидоус. В тот же миг нам навстречу пронесся ледяной порыв ветра и заставил меня поежиться.
– Фэллон! – воскликнул Рид.
Я остановилась и оглянулась на него.
– Да?
– Может, нам все-таки лучше вернуться?
Мне удалось сдержать улыбку.
– Нам? Это значит «тебе и мне»?
– А у «нас» есть другие значения?
Я развернулась.
– Нет, просто хотела убедиться.
Рид вздохнул, а от меня не укрылось, что его раздражение было как минимум наполовину наигранным. Потому что я увидела в его глазах облегчение. Возможно, лишь гордость не позволяла ему принять мое предложение, хотя на самом деле он мечтал о теплой постели.
Приблизившись к Риду, я взяла его под локоть, чтобы быть уверенной, что он последует за мной в квартиру. Ключ от нее я все еще сжимала в кулаке.
– Ты же блефовала, да? – спросил Рид.
Я ухмыльнулась:
– Конечно, а ты как думал?
Полчаса спустя мы с Ридом лежали у меня на кровати. Он надел одну из кофт Джесса, потому что его собственная пропиталась грязью и воняла наркотиками, к тому же ее покрывали пятна крови. Снова лежать рядом с ним казалось странным, поскольку я не рассчитывала, что такая ночь когда-нибудь повторится.
– Спасибо!
Рид повернул голову в мою сторону.
– За что?
– За то, что остался здесь.
– А разве это не мне надо за это благодарить?
Я подтянула подушку и положила ее себе на колени.
– Да, но спасибо, что не обрек меня на бессонную ночь. Я бы не вынесла знать, что ты где-то там, снаружи.
Он улыбнулся мне:
– Ну, если так: не за что.
Между нами повисло молчание, и Рид перевел взгляд на потолок, но я не могла заставить себя отвернуться. В этой тишине я наблюдала за ним, изучала его выразительный профиль. Он прекрасно это видел, однако ничего не говорил, и я буквально чувствовала, как воздух между нами уплотнялся от множества невысказанных вопросов.
– Давно ты уже живешь на улице?
Рид плотно сжал губы. На меня он не смотрел и, по моим ощущениям, молчал целую вечность.
– Какое-то время.
Такой ответ мне не понравился. Какое-то время – это сколько? Несколько недель? Несколько месяцев? Лет? Нет, невозможно, чтобы речь шла о годах. Для этого Рид слишком молод и ухожен. За свою жизнь я встречала многих бездомных, и по ним годы были заметны.
– Как до этого дошло?
Рид приподнялся на локтях и сел так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
– Я знаю, что ты любопытная. И на твоем месте мне бы тоже стало любопытно, но, может, мы не будем обсуждать это? Не сегодня.
Я кивнула, пускай и отчасти разочарованно, и смущенно ему улыбнулась.
– Спасибо! – Я выключила светильник у себя на тумбочке – единственный свет, который еще горел. Нас поглотила темнота. Посидев еще пару секунд, я тоже свернулась в постели, но мысли никак не переставали кружиться у меня в голове. Я думала о Риде, как он, весь вымокший и трясущийся от холода, лежал на скамейке в парке, как одиноко бродил по улицам, не имея места, которое мог назвать своим домом, и о том, как он стал вором, не потому что так захотел, а потому что не смог иначе.
– Рид?
– Ммм, – сквозь сон промычал он. Я услышала шорох одеяла и, хоть не видела его, поняла, что он повернулся ко мне.
– Ты же в курсе, что это не на один раз, да?
– Что?
– Мы. Ты и я. Я хочу, чтобы ты остался тут.
Рид молчал так долго, что мне начало казаться, что я и вовсе не получу ответа. Но затем услышала тихое: «О’кей».
По-моему, это слишком просто, принимая во внимание тот факт, как упрямо он вел себя еще меньше часа назад.
– «О’кей» это как «я остаюсь» или «о’кей, я понял, чего ты хочешь, но можешь лизнуть меня в задницу»?
Рид тихо рассмеялся:
– Не то чтобы я был против, чтобы ты меня лизала, но я останусь, если ты действительно этого хочешь. В конце концов, у меня ведь нет желания обрекать тебя на бессонные ночи.
– Как заботливо с твоей стороны, – ответила я, стараясь игнорировать первую часть его фразы. При других обстоятельствах я бы завелась, но погоня чересчур меня вымотала.
– Теперь мне можно поспать? – поинтересовался Рид.
– У меня еще один вопрос.
Он вздохнул:
– Разрешаю: еще один вопрос.
– Только не обижайся. Ладно?
– Ладно, – согласно проворчал он.
– Ридинг?
– Это не вопрос.
– Но отстойное прозвище. Откуда оно взялось?
Рид снова вздохнул.
– Это не прозвище. Рид – это прозвище. А Ридинг – мое настоящее имя. Я им не пользуюсь. Алистер случайно нашел мои документы.
– Это шутка такая?
– Неа. Ридинг Митчелл. Моя мать была писательницей, а отец – библиотекарем. Они познакомились на одной из ее презентаций, и поскольку самой великой их любовью были книги, они дали мне имя Ридинг[5].
Из-за Рида у меня во второй раз за вечер разбилось сердце.
«Моя мать была писательницей».
«Была».
В прошедшем времени.
Это кое-что объясняло, и я хотела узнать все, однако пообещала Риду задать ему только один вопрос. Остановимся на этом. А если он говорил всерьез и на самом деле останется со мной, то у меня будет полно времени, чтобы выяснить больше о нем и о его связи с магией.
– Ты потеряла дар речи? – спросил Рид.
