– Магия зеркала довольно сильна, а у твоего иммунитета, наверное, есть границы. Мы же не знаем.
– Возможно, – сказал Рид. Голос его звучал отстраненно. – Или дело в том, что я не испытываю страха.
– Не говори ерунду. Каждый человек чего-нибудь боится.
– А я – нет.
Я хмыкнула:
– Вот только не надо разыгрывать из себя крутого мачо, я в курсе, что у тебя доброе сердце.
– Нет, я абсолютно серьезно. – Он сел и посмотрел на меня. – Мне не страшно, потому что в этом мире нет ничего, чего я должен был бы бояться. Если смотреть на вещи трезво, я и так живу в собственном ночном кошмаре. У меня нет крыши над головой, я на мели, безработный и совершенно один. Родственники бросили меня на произвол судьбы, родители и сестра мертвы, и даже сердце у меня уже однажды останавливалось. Ну и что страшнее, чем реальность, могло показать мне зеркало?
От слов Рида у меня сжался желудок. Я и сама догадывалась, что его родителей нет в живых, но слышать, как он говорил это так прямо, – это нечто совсем другое. Его одиночество разбивало мне сердце, однако Риду стоило знать, что больше он не одинок. Теперь у него есть я, и после всего, что я ему доверила, в ближайшее время это не изменится.
– Расскажи мне, что тогда произошло.
– Уверена? Это неприятная история.
– Мне все равно. Это твоя история, и я хочу ее услышать.
– Ладно, – произнес Рид. Он заговорил не сразу, а сперва сделал глубокий вдох, словно должен был подготовиться к этому разговору.
– Восемь лет назад мы вместе с родителями и моей младшей сестрой Джейн поехали отдыхать в Англию, в город Ридинг. Им это казалось чертовски забавным, а мне – очень глупым, но я был четырнадцатилеткой, слишком крутым для этого мира, и хотел как можно меньше времени проводить со своей семьей, которой стеснялся. Я мечтал, чтобы они просто исчезли и оставили меня в покое, и мое желание исполнилось.
Его кадык нервно дернулся, Рид провел языком по губам, потому что они пересохли. А я не отваживалась даже шевельнуться, боясь прервать его рассказ.
– Какой-то заблудившийся турист вылез на встречную полосу. Папа вывернул руль, чтобы уйти от столкновения. И не заметил склон у дороги. Наша машина катилась вниз, пока не врезалась в дерево. Родители и Джейн погибли на месте. Меня довезли до больницы, и там у меня остановилось сердце.
В словах Рида звучала такая тоска, от которой шел мороз по коже и кровь стыла в жилах. Потому что это не просто тоска мальчика по его семье, а сожаление, что он не соединился с ними после смерти.
Я открыла рот, чтобы утешить и поддержать Рида, но не находила слов. Потому что никакой добрый совет, никакие соболезнования и никакие убеждения на свете не вернут ему то, что он потерял. И верить, что он начнет меньше желать собственной смерти только из-за того, что я его пожалею, было бы наивно.
– Какое-то время я пролежал в искусственной коме, а когда очнулся, мне сообщили, что родители и Джейн погибли. Я не плакал и отказывался это принимать. И днями напролет ждал, что они войдут в дверь моей палаты и скажут, что так хотели преподать мне урок. Естественно, они не пришли, и меня выписали.
Тяжело сглотнув, я нащупала ладонь Рида, чтобы дать ему понять, что я рядом. Наши пальцы переплелись, и у него на губах появилась еле заметная грустная улыбка, когда он взглянул на меня. В глазах у него блестели слезы, и у меня тоже сжималось горло.
– Ни у мамы, ни у папы не было братьев или сестер, а в живых оставалась только моя бабушка со стороны отца. Она взяла меня к себе, но пару месяцев спустя умерла. Мне действительно тяжело пришлось. Она была моей последней родственницей, поэтому я оказался на попечении государства. Недолго пожил в детском доме, пока меня не стали переводить из одной приемной семьи в другую. Я начал прогуливать школу, устраивать драки, влезать в чужие дома и не упускал ни единого шанса учинить новые неприятности, так как по-другому не мог справиться со своим гневом. Небольшие деньги, которые получил в наследство от родителей, я промотал и спустил на разные таблетки, чтобы быть крутым.
Я понимающе кивнула. Со сколькими бы проблемами с родителями ни сталкивалась я сама и какими бы отвратительными ни были мои отношения с мамой, если бы я потеряла ее в четырнадцать лет, наверное, это бы также довело меня от отчаяния.
– В конце концов, я бросил школу и начал предлагать свои услуги на улице. Стал парнем, согласным на все, пока это приносило деньги. Поначалу я шатался по друзьям, но это продлилось недолго, и в итоге я остался один.
– Когда это произошло? – аккуратно спросила я.
– Примерно два года назад. Тогда мне впервые пришлось провести ночь на улице. Это было ужасно, и я опять начал пить. Ты даже себе не представляешь, какое значение имеет немного алкоголя, когда речь идет о том, чтобы спать без одеяла на голой земле. Иногда я пил целыми днями, пока однажды чуть не захлебнулся собственной блевотиной.
Я слишком сильно стиснула руку Рида, но он не возражал, хотя еще немного, и я бы сломала ему пальцы. Он невозмутимо говорил дальше.
