– Зачем ты это сделала? Тебе ведь известно, что нам нельзя говорить о магии с посторонними. Твоей тете пришлось несколько лет ждать, пока она не смогла рассказать о ней Мюррею. А ты знакома с этим юношей всего пару недель.
– Верно, но с Ридом все иначе.
– Почему? Потому что он твоя великая любовь? – поинтересовалась она полным сарказма голосом.
– Нет, потому что на него не действует магия. Спроси у Джесса! Он видит сквозь плащ, который я иногда надеваю, прошел сквозь магический огонь и заглянул в
Глаза у мамы расширились, и такое же недоумение, которое я поначалу наблюдала у Джесса, отражалась теперь и в ее взгляде.
– Как это возможно?
Я пожала плечами и вкратце пересказала ей недавние события, не упоминая, что Рид украл Таро. Теориями Джесса я с ней тоже поделилась.
Полностью мамин скепсис не исчез, но, когда Рид возвратился с яблоком, неприязнь у нее на лице, по крайней мере, уступила место подлинному любопытству. Рид моментально почуял изменения, но, прежде чем мы успели углубиться в обсуждение его иммунитета, из палаты вышла медсестра, и мама немедленно вновь заняла свое место у папиной постели. Очевидно, мы с Ридом заслужили испытательный срок.
Прошла неделя, а о выделенном мне на поиск карт сроке так никто и не заговаривал. Я не стала напоминать об этом маме, на уме у которой все равно был лишь отец, а его состояние тем временем не менялось. Врачи не могли сказать, когда он очнется. Каждую секунду я надеялась, что он вот-вот распахнет глаза, а каждую минуту, когда не находилась в больнице, ждала звонка. Я стала ужасно дерганой и неуклюжей, и из-за своей неосторожности пару раз обязательно врезалась бы в многочисленные стеклянные двери в больнице, если бы Рид не перехватывал меня в последний момент.
На десятый день я приняла решение вернуться в Эдинбург. Оно далось мне нелегко, но в Лондоне я ничем не могла помочь папе. Антикварный магазин же, в свою очередь, понес уже достаточно убытков, и пускай поставленный мне родителями ультиматум больше не имел силы, колода Таро продолжала угрожать человеческим жизням.
Мама отвезла нас с Ридом в аэропорт, и я не спускала глаз с сотового, пока не прозвучало объявление с просьбой выключить телефоны. Потом со вздохом перечитала последнее сообщение, которое прислала мама, и погасила экран.
– Не могу перестать думать о выражении его лица, если он проснется и обнаружит, что меня нет рядом, – сказала я, ощущая какое-то сосущее чувство в животе и не глядя на Рида.
Он взял меня за руку.
– Твой папа все поймет. Магия так же важна для него, как и для тебя, и ты не можешь остановить свою жизнь только потому, что его жизнь замерла.
– Я просто хочу… – «…чтобы всего этого не произошло. Я хочу, чтобы другой водитель заметил красный свет. Хочу, чтобы он не врезался в моего папу. Хочу быть в Эдинбурге с давно найденными картами». Я желала всего этого и много чего еще, но не находила слов.
– Все снова будет хорошо, – заверил меня Рид. Он понизил голос и прошептал мне на ухо, чтобы больше никто не услышал: – Мы отыщем карты, и как только они будут у нас, ты сможешь вернуться в Лондон. А я поеду с тобой, если захочешь, или останусь в Эдинбурге и позабочусь о магазине.
Я взглянула на Рида, который тоже смотрел на меня. В его взгляде доминировали уже не забота и сочувствие, а симпатия.
– Ты правда это сделаешь?
Он, не раздумывая, кивнул.
– Конечно.
Я улыбнулась.
– Ридинг Митчелл, ты действительно подарок небес.
– Скорее уж ада, если вспомнить кучу проблем, которые я тебе принес.
– Хватит, мы оба знаем, что это не так, – ответила я. – Кроме того, если бы ты не украл карты, мы бы никогда не выяснили, что существуют люди, на которых магия никак не может повлиять.
– То есть мое преступное поведение – это хорошо?
– Очень хорошо, – заявила я и поцеловала Рида. Одно из моих новых любимых занятий. Я выдохнула ему в рот, приоткрыв губы. Его язык встретил мой, и я вцепилась пальцами в кресло. А хотелось вцепиться в Рида. Притянуть его к себе и запутаться пальцами у него в волосах, но в данных обстоятельствах это было бы плохой идеей. И тем не менее я просто не могла перестать целовать Рида. Кожа гудела от желания, а сердце дико колотилось.
В конце концов, Рид сам прервал поцелуй. И с раскрасневшимися щеками и помутневшим взглядом посмотрел на меня.
– Мы должны остановиться, – выдохнул он мне в губы, которые начало покалывать от наших поцелуев.
– Почему? – спросила я севшим голосом.
– Слишком много зрителей и слишком мало места.
У меня вырвался протестующий звук, но пришлось признать, что он прав. Я вздохнула теперь уже не от страсти и положила голову ему на плечо.
– Джесс тоже приедет в Эдинбург? – поинтересовался Рид.
– Нет, он чересчур занят. Хоть Лондон больше не входит в зону его контроля, но так как мама с папой координируют всю Великобританию, их отсутствие все меняет, – объясняла я. – Вчера он даже сам отправился выслеживать артефакт в Глазго.
– А обычно он этим не занимается?
Я покачала головой:
