-- Что делать с машинами? -- спросил Измир у Килоди, когда отпущенные скрылись из виду, а котлованцы разбрелись в поисках ночлега.
-- Ими озаботится Хакко.
-- Кто это такой?
-- Наш незримый волшебник, -- улыбнулся Килоди. -- Рад, что ты уцелел.
Карлик ничего не ответил, состроив благодарную мину. Однако всё, что произошло в столь праздничный день накануне Ночи Обновлённого Цикла, казалось Измиру крайней степенью жесткости. В преданиях, легендах и древних рукописях часто упоминалась мятежная энергия, которой питается божество его народа -- Хсар. Измир не участвовал в войнах, даже драться толком не умел. И все эти высшие материи казались ему если не вымыслом, то, как минимум, художественным преувеличением. Да, Измир знал, что его народ особенный, что он хранит тайны и даст фору всем умникам континента. Но так ли справедлив бог, который проливает столько крови руками своих мессий? Измир не знал ответа.
***
-- Что предпримем? -- вопрошал Борн Блай у экстренного военного совета, в который входил и Виктор Соломон. -- Мы потеряли двести сотни солдат, двадцать три единицы дорогостоящей техники, капитана Моллса. Нужен ли повод весомее? Предлагаю начать бомбардировку Котлована до тех пор, пока от него не останется пыль!
Некоторые с ним охотно согласились, но большинство не спешило со скоропалительными решениями.
-- Не понимаю, как они умудрились захватить мехов? -- спросил Соломон.
-- Военмехи работают автономно, -- объяснял военный инженер, -- а сигнал передаётся им со спутника Трезубца. Сигнал зашифрован и практически неуязвим. Ещё вчера мы полагали, что абсолютно неуязвим. Но выяснилось, что есть прорехи в защите. Короче говоря, -- инженер тяжело вздохнул, вытер рукавом пот со лба, -- некто заблокировал сигнал. И что самое страшное -- вторгся в него, переписал код и теперь пользуется данными нашего спутника так, будто это чужой планшет или медиапанель.
-- Что же это за умник такой, а?! -- взорвался Борн Блай. -- Почему у выродка Килоди есть такие люди, а у нас нет?! Может ему предложить пост в министерстве обороны, чтобы он набирал правильные кадры?!
Воцарилась тягучая, вязкая тишина, от которой хотелось поскорее избавиться.
-- Предлагаю взять короткий перерыв, -- снова подал голос Соломон.
Его картридж вибрировал, вызывая на важный разговор.
-- Нам некогда отдыхать, Соломон! Если припёрло, то можешь выйти, всё равно от тебя толку мало! -- снова разразился бранью Блай и замер, ожидая, когда фигура Виктора Соломона покинет кабинет.
-- Слушаю, -- ответил председатель Конфорнума, приложив к уху чёрный полированный картридж.
-- Никакой дальнейшей агрессии в отношении Котлована быть не может. Абсолютно никакой! Инсара Килоди оставить в покое. Убеди их, ведь ты большая шишка. Если не справишься, придётся вмешаться мне. Но это не в твоих интересах. О результатах сообщи немедленно.
-- Угу, понял, -- буркнул Соломон и вернулся в комнату переговоров.
***
Глухонемой мальчишка двенадцати лет, облачённый в прохудившийся пуховик, протянул руку и воззрился на этот идеальный, досконально выверенный природой череп. Он просил картридж обратно. Его бедствующая родня сможет продать аппарат за пару статов, что уже неплохо. Ван Дарвик вложил чёрный футляр в его крохотную ладонь, и мальчонка убежал.
Скоро выйдет выпуск новостей. Будут трепаться о драме в Котловане, упомянут террористов -- скрытой угрозе для всей Илейи, но промолчат об Инсаре Килоди. Его имя теперь неприкосновенно. Через минуту Оло сделает пару важных звонков, и Килоди вовсе перестанут искать. Новый Цикл начнётся с перемен. Сначала Илейю наводнит бандитизм, терроризм и отчаяние. Затем нахлынут волны, которые вычистят всю скопившуюся грязь. А после настанет пора радикальных решений, которые придутся по душе далеко не всем.
"Вечный странник" прошёл сквозь третью межгалактическую мембрану, отбросив автономный модуль связи", -- вещала ожившая ТВ-панель.
Вот он -- ещё один хвост, который нужно рубить немедленно, подумал Дарвик. "Вечному страннику" -- вечный полёт. В конце концов, о чём они думали, когда придумывали имя для космического корабля стратегического назначения?
Экран ТВ-панели сменил кадры, но Оло за ними не следил. Он смотрел в пустоту и размышлял. И ему не хватало кого-то рядом. Эльверс? Или Фокстрот? Сквозь призму лет и чувств он так и не понял, с кем ему проще. Но скучал он по обеим. Хотя и любил только одну. Всю жизнь и навсегда.
Утро последнего дня Цикла. Элитный район Трезубца.
Порой даже баснословная власть не в силах отпереть самую упрямую дверь. Лучшие сиберы и дешифраторы Ван Дарвика несколько месяцев бились над секретным контентом бывшего Лидера Фрая. Удалось вызнать только общие моменты, но никаких частностей. Ван Дарвик пребывал в бешенстве оттого, что ему известно не всё, что он не владеет полным объёмом сведений. Остались тайны, а они, как уже успел не раз убедиться Оло Ван, обычно приводят к открытиям неожиданным, порой шокирующим.
