Атлас кивнул, дескать, всё понятно, и вместе с Кейем они прошли в спальню к больному. Он укутался в толстое одеяло, вспотел и выглядел действительно неважно. Растолкав бедолагу, Атлас представился, затем попросил у матери холодной воды и кусок ткани. Атлас смочил тряпку и положил на взмокший лоб больного.
-- Зачем пришли? -- с трудом шевеля губами, спросил парень. Его звали Ант, хотя в кругу друзей это имя и не прижилось.
-- Помочь, -- тихо произнёс Атлас и снова охладил тряпку.
-- Как?
-- С тобой случилось нечто страшное. Можешь рассказать, кто на вас напал? -- Атлас скривил сочувственную мину. Ему было жалко немощных, старых и слабых. Сейчас перед ним развалился крепкий молодчик, который ещё пару дней назад колол дрова и копал траншеи для трубопровода.
Ант замотал головой и снова уткнулся в пропитавшуюся потом подушку.
-- Вы напугали его! -- кинулась к сыну мать, но Кей вежливо и вместе с тем настойчиво остановил её и попросил не вмешиваться.
-- Эй, парень, ты можешь довериться нам, -- с интонацией, полной участия, проговорил Рензо. -- В конце концов, произошло тройное зверское убийство! А ты -- единственный, кто видел этого выродка!
-- Чернота, дым, серый туман, -- запричитал Ант! -- Я видел ничто. Это не имело формы и не казалось чем-то осязаемым. Удушье! Схватило за горло и давило, пока я не потерял сознание!
-- С чего всё началось? -- спросил Кей.
-- Точно не помню. Мы шлялись по району. Зашли в пивную, пропустили пару рюмок где-то ещё, потом повстречали каких-то сук, -- Ант не смотрел на Атласа, вглядываясь куда-то в стену, на которой висела большая картина с изображением бегущей лошади.
-- Каких девушек? Опиши их! -- настаивал Рензо.
-- Не помню. Сальвадор одну из них трахнул в подворотне, мы ржали, прикрывали их от прохожих. Помню попрошаек. Одного из них отлупил Ган. Больше ничего не помню. Только тьму, едкий туман. Он пришёл из ниоткуда и высосал все силы. Да, поганый, сучий туман. Удушье и боль.
Ант вздрогнул, его тошнило. Он опустил голову, и вырвал в медный таз, заранее приготовленный на полу.
-- Тебе снились сны? -- продолжил расспрос Атлас, когда Ант пришёл в себя.
Парень кивнул:
-- Одно, и тоже каждый раз с тех пор, как стали подкашиваться ноги.
-- Туман, тьма и тени? -- спросил Атлас, приподняв свои брови.
Ант снова ответил кивком.
-- Можно мы возьмём обод и, как следует, изучим записи, Ант?
-- Берите, не жалко, -- разрешил больной и, решив, что разговор закончен, укутался в одело.
-- Дайте мне ваш картридж, -- попросил Атлас у матери Анта. Взяв пошарпанный чёрный прямоугольник, Атлас вставил в него статусную карту и ввёл четырёхзначное число. Затем подтвердил перевод, коснувшись подушечкой большого пальца сенсорного экрана считывателя. Картридж пиликнул, подтвердив завершенность операции. Уникальный и простой код.
-- Что вы делаете? -- картинно возмутилась усталая мать. Она всё прекрасно понимала. Атлас перевёл на её личный счёт тысячу статусных единиц. Благородное пожертвование, если учесть, что на двенадцать ст.ед. покупался свежий, белый хлеб, а за триста ст.ед. можно было позволить себе один крохотный подпольный кохлеарный имплант или, например, замену фаланги пальца на искусственный протез.
