"Обод" выдумали учёные неприступной Детры, которым стало любопытно, чем занимается мозг во время сна. Они провели серию опытов, смогли зафиксировать изменения состояния сознания в разные фазы сна. Более того, была написана программа, в которой, пусть и схематично, объяснялось бы то, что видит человек, пока грезит. Своего рода виртуальная реальность в виде модели или шаблона, который накладывался на общепринятые очертания мира. Так, если во сне кто-то видел собаку, программа распознавала линии знакомого ей животного и подбирала конкретные параметры. Если псом был бульдог или ротвейлер, в базе данных отыскивалось изображение нужной породы и проецировалось на картинку сна. Движения, звуки, повадки и явления также моделировались и записывались в громадное хранилище, откуда проникали в сновидения. На рендеринг одного короткого сна уходило в среднем часа два. Результат был всегда. Даже самые трудные и запутанные сны принимали очертания и хоть о чём-то, да говорили своим чтецам. Атлас был докой в прочтении снов. Этому ремеслу он обучился самостоятельно, штудируя учебники и видеокурсы, присланные из Детры. И, конечно, он много практиковался. Просмотрев снов с избытком, он мог сходу объяснить, что значит тот или иной символ, если представала несуразная абстракция. Сон изменился и впитал новое значение. Теперь в некотором смысле он стал искусством, чересчур странным и совсем непознанным. И уликой. Церковь Асмиллы получила научную находку в дар от единомышленников из Детры. Цель "обода" -- знать, не проникла ли преступная жестокость в души послушников Асмиллы, видеть скрытые страхи и уметь вовремя пресечь всякое зло. Порой записанные сны помогали чтецам увидеть большие беды наперёд. Однажды Атлас Рензо узрел мать, которая намеревалась сжечь себя и своих детей, часто об этом размышляла, представляла, как всё пройдёт. Поданные Асмиллы забрали семью в монастырь, очистили душу матери от происков Хсара и заставили поверить в добро. С тех пор при каждом удобном случае любой прихожанин вспоминает эту историю и ещё десяток других, похожих, и не менее жутких.
Кошмар Анта превращался в картинку уже восемь часов. Процесс шёл слишком медленно. Будто что-то мешало машине оцифровывать неосознанные воспоминания. Многое во сне было выдумкой подсознания. И в задачу чтецов входил элемент фильтрации. Насколько сложно понять, что ложно, а что нет? Обо всём говорят цвета. Если изображение яркое - это фикция. Черно-белое -- правда. Мозг удивительным образом выдавал свой труд, окрашивая его сочными красками, и не желал приписывать собственные заслуги носителю. Истинные воспоминания скучны и неинтересны, а вот живописная выдумка -- другое дело. Истинный эгоцентризм.
-- Долго ещё? -- простонал Кей, засыпая от томительного ожидания за столом в комнате напарника.
-- Показывает, что ждать ещё пару минут, -- ответил Атлас, покачиваясь на самодельном турнике.
-- Ему там двухдневная киноэпопея пригрезилась, не меньше! -- ныл Кей.
-- Устал -- иди к себе! В кровать! -- приказал Атлас, закончил подтягивания и попил ледяной воды.
-- Ага, вот ещё! -- возмутился Кейлор, - столько мучений и сдаться на последнем повороте?! Рензо, ты меня крайне недостоверно изучил, - пробубнил Кей и сладко зевнул.
Пискнул рендерер, экран загорелся зелёным -- 100 %. Обработка завершена. Лысый парнишка радостно сорвался с места, нырнув к монитору. Атлас к нему присоединился.
-- Запускай! -- вырвалось у Кея, и Атлас активировал смоделированную запись, длившуюся каких-то четыре минуты, двадцать семь секунд.
Глава 3.
-- Встаньте передо мной! Вытяните руки в стороны и замрите! -- скомандовал контролёр на пропускном пункте. В зоне "B", где сосредоточилась основная масса граждан Трезубца, пропускали только после проверки на карму. Контролёр вынул продолговатый серый футляр, поднёс к глазам Инсара, появилось голубое свечение. Просканированный глазной нерв, к которому давным-давно "приклеился" минибот, передал баллы кармы на узкий экран аппарата. Высветилось двузначное число, от которого у контролёра глаза полезли на лоб.
-- Вы -- подлинная гордость илейцев! Проходите без промедлений, -- он махнул своему напарнику, который открыл терминал для входа в основной Трезубец. Инсар, выспавшийся, причёсанный и одетый в дорогой светло-синий льняной костюм, прошёл сам и покатил за собой элегантную тележку со стильным полукруглым футляром-холодильником, наполненным десертами, которые трое суток сочинял шеф-кондитер Стэн. Инсару предстоял долгий путь по сектору, плотному и одновременно пустынному. Трезубец был настолько велик, что двадцать пять миллионов могли соседствовать друг с другом, практически не сталкиваясь локтями. Кроме того, в некоторых уголках мегаполиса распростерлись зелёные островки, допускавшие посетителю тихое и безмятежное созерцание водной глади, птиц и некоторых пресмыкающихся практически в глубоком одиночестве.
