В своём летнем наряде Инсар напоминал беззаботного туриста, который прибыл из безмятежных уголков полюбоваться медленным разрушением, затуханием и деградацией человеческого общества. Многие путешественники рассчитывали, очутившись в Котловане, понять, где находится грань между современным обществом и теми, кто его отверг. Грань скорее психологическая, чем социальная, ведь сделай мизерное усилие и ты уже в Трезубце. Однако за такого рода ответами пребывали романтики и фаталисты, мечтавшие прославить себя или свой художественный роман, написанный после озарения и испытаний, которые выпадали на душу тонкую и совершенно неподготовленную. Серьёзно разочаровавшись, будущие писатели, как и те, кто приезжал до них, собирали свои вещички и отправлялись восвояси. А всё потому, что получить нечто невероятное или увидеть что-то запредельное в "котле" было невозможно. Помойка, свалка, общежитие, в котором и света дневного порой не видать. Ничего выдающегося. За потрясением в пору спуститься на дно Шрама Земли или пересечь Шрамовый переход. Но на подобные выкрутасы местные искатели адреналина решиться не могли, объясняясь по-разному, переубеждая свой страх и трусость.
Собака на сей раз не залаяла, пропустив Инсара без взятки. Боевик, здоровенный бородатый детина, нахмурился и спросил по какому вопросу. Странно, но в прошлый раз, когда Инсар наведывался к Артуку, ни о какой внешней охране и намёка не было. Следовательно, Артук Шарам чего-то остерегается. Не удивительно, ведь заказ провален, а он, Инсар, ещё не объявлялся.
-- Скажи, пришёл Инсар. Важный разговор, -- проговорил Килоди без интонаций. Здоровяк вынул из чехла рацию и, отвернувшись, что-то в неё пробубнил. Спустя секунд десять кто-то ему ответил с другой стороны сигнала, и бородач, взглянув на Инсара, коротко кивнул и отошёл в сторону, пропустив Инсара к боссу.
Артук восседал за своим рабочим столом и уплетал куриную лапшу, закусывая её жирным ломтём хлеба. На дорогом сукне, смешавшись с деловыми бумагами, томился запечённый цыплёнок, свиные медальоны и жареная рыба. Артук обратил внимание на Инсара, стянул с шеи, словно спортсмен на тренировке, полотенце, протёр им лоснившуюся от пота морду и показал жестом на стул. Инсар ответил отказом и приступил к делу:
-- Где мои деньги?
-- Инсар, голубчик, ты бредишь? -- весело ухмыльнувшись, спросил Артук. -- Не выполнил заказ -- не получишь нихера!
-- Фрай в коме и не жилец.
Инсар держался невозмутимо, даже надменно.
-- Возможно -- невозможно, -- повертел своей косматой башкой Артук, -- как кости лягут. Игра в угадайку и томительное ожидание. Я не за это плачу деньги! Понервничать вдоволь я мог бы и на забегах, в колитолее, на боях или во время трахомарафона, переживая кончить раньше всех! -- Артук заржал аки сытый мерин, и, немного успокоившись, продолжал вполне серьёзно. -- Не получишь ничего, Инсар, прости уж. Уговор есть уговор. И больше сюда не являйся, слишком опасно. Ты даже не представляешь, как я рискую, болтая сейчас с тобой. Так что проваливай и не грусти, по-хорошему прошу.
Инсар кивнул и попросил:
-- Могу я переговорить с твоим сибером? Всего пять минут, и ты меня больше не увидишь.
-- Нахера он тебе дался?! -- пробурчал Шарам-младший, посылая в рот очередной кусок мяса.
-- Нужно кое-что поискать.
-- Эй, нет, мне плевать! Он в подвале, -- ткнул жирным пальцем вниз Артук, -- всего минуту и шуруй отсюда!
Мрачное помещение, кое-где мелькали белёсые мониторы, передававшие неведомую для обывателя информацию. Пол, скользкий, кое-где заросший мхом. Воды по щиколотку, так что Инсару пришлось вымочить ноги. Повсюду провода, шнуры и искрящиеся контакты. В центре, на высоком неудобном кресле человеческое тело, претерпевшее со временем некоторую трансформацию. Опрокинутая голова, выбритая налысо. Три провода: один торчал из макушки, другой из виска и третий из шеи. Зоны входа для любого сибера. Эти илейцы-саванты посвятили себя Потусторонней Вязи -- виртуальной материи, выдуманной в Детре много десятилетий назад, которая проникла во все углы огромного мира. ПоВязь обогащалась за счёт сиберов, а сиберы внутри виртуальной реальности становились полноценными людьми. Потусторонняя Вязь везде разная, но суть её одна. Илейские сиберы переделали её для своих нужд, использовали в качестве свободной площадки для размещения информации, общения и прочего. В том числе и для сбора, хранения и обработки данных, вливавшихся в Вязь со всех электронных приборов, доступных живому существу. Частички файлов, будто журчащие ручейки и многоводные реки, стекались в единственный океан, который сиберы считали домом, были в нём некими полубогами, способными на много большее, нежели средний пользователь.
-- Потусторонняя Вязь предсказала твой приход, -- раздался электронный голос из всех возможных динамиков, будь то смотровая панель или замшелый волновой приёмник.
-- Я ненадолго, -- прочистив горло, поспешил предупредить Инсар, -- помоги кое-кого найти.
