– Оружие. Доспехи. Амулеты. Для ремесленника или торговца все это – роскошь. Для наемника – способ выжить. Так что даже затратив в разы большую сумму ополченец не получит даже и половины эффективности набора наемника. Не говоря уже о том, что для большинства ополченцев их служба – тягостная обязанность, и снаряжались они как попало… А половина остальных – тоже "как попало", но с уклоном в "чтобы сверкало". И это не говоря о том, что девять из десяти ополченцев, польстившись на дешевизну – вместо настоящих амулетов получили полное фуфло, а десятый, которому повезло – просто не умеет доставшимся амулетом пользоваться. А ветераны-наемники этим добром увешаны, как елки. Причем они не просто все это на себе таскают: они еще и точно знают что для чего, и всем этим умеют пользоваться.
Осадный лагерь. Джайгер из Дома Шиповника.
Над местом битвы сгустилась ночная темнота. Да, битва уже идет, хотя со стороны вялые поползновения представляются только подготовкой к завтрашней схватке, но на самом деле – прошедший этап не менее важен, чем собственно штурм.
Солдаты отправились спать. Исключение составляют только охранники на валу, которым обнесен лагерь, и велиты, которые продолжают беспокоящий огонь. В завтрашним штурме, в кровавом круговороте уличных боев им почти не будет места, поэтому они будут всю ночь засыпать город горящими стрелами, благо низкая стена это позволяет, а днем велиты будут отсыпаться. Так что завтра наших отдохнувших и отоспавшихся бойцов будут встречать измотанные ночными атаками велитов и тушением пожаров защитники.
Иргард. Сай из семьи торговцев.
– Вот, значит, как… – Отец мерно прохаживается по своему кабинету. Как только я вернулся домой, меня пригласили к нему. ПРИГЛАСИЛИ! Не "потребовали"! Такого со мной еще не бывало. Кажется, отец решил, что я могу знать что-то важное!
– Да, отец. Судя по всему, наемники готовят штурм, но не хотят нести лишних потерь.
– Штурм… А мага – нет в городе… и эта твоя Габри, падчерица этого самого мага – тоже куда-то делась… Хм…
– Отец?
– Завтра твоя сестра и мать спрячутся в тайник. Вот Шелковый, вот удружил… И чем теперь…
– Отец? – Я совершенно ничего не понимаю.
– Не бери в голову. Это мои проблемы. Тебе я поручу важное задание…
– Какое? – Соглашаться "в темную" отец меня давно отучил. Нет, в том, что я выполню его задание – никто не сомневается, но вот если согласиться, не уточнив, на что я собственно соглашаюсь… Можно выхватить такого, что сидеть будет очень больно.
– Завтра ты снова сидишь на той же башне, и если поймешь, что положение меняется не в нашу пользу – вихрем летишь к Ратуше. Все понятно?
– Да, отец.
Осадный лагерь. Зерг, лейтенант Кровавой руки.
– ПОДЪЕМ! Эй вы, раззвиздяи, … и …, … вас через … и на …! Быстро все встали! Кто не будет готов выступить, когда прозвучит сигнал, того я лично … и … по … и поперек!
Вообще-то, "базовый командный" не является моим родным языком… Но для того, кто хочет командовать наемниками, владение им – обязательное профессиональное требование. Ведь речь, не перемежаемая ругательствами, большинством наемников воспринимается как "слишком сухая и трудная для восприятия". Вот и приходится напрягаться, вспоминая изыски и богатства языка, не предназначенные для нежных женских ушек.
Отряд собрался быстро. Все-таки даже уже новичков в отряде успели "построить", и привить хотя бы минимально необходимую дисциплину. А уж ветераны и вовсе действовали практически как один человек. Нет, ясное дело, что идеальными людьми они не были. И устроить разборку за особо ценный трофей, обматерить товарища, даже иногда подставить перед начальством (хотя последнее общественным мнением и сильно непоощрялось) – для солдат не было чем-то необычным. Но вот покинуть строй в бою… То, что устраивали наемники совершившему такую глупость, потом обычно входило в учебники для палачей с примечанием "квалифицированная смертная казнь с особой жестокостью". Потому, что один побежавший – подвергает опасности весь отряд. А уж собственные жизни наемники очень ценят, несмотря на всю свою репутацию полных отморозков.
Первая волна атаки выступила из лагеря. Именно здесь идет больше всего новичков. Просто потому, что именно в первой волне планируются максимальные потери.
Я выдвигаюсь со второй волной, потому как именно с ней идет Джайгер. Я улыбаюсь при воспоминания о скандале, с которым Джай выбил себе право идти во второй волне. На первую он даже не замахивался, понимая всю бессмысленность и бесполезность этого. Но вот право идти во второй – отстоял жестко. "Это ты, Грай, можешь себе позволить остаться в лагере. А мне нужна репутация". И это сработало. Правда, учитывая, что самому Граю пришлось-таки именно сидеть в лагере у пентаграммы и взламывать стационарную защиту… В общем, в качестве телохранителей Джаю навязали меня и еще двух отрядных магов с условием, что как минимум двое из нас будут все время рядом с ним. Джай поморщился от такой опеки, но промолчал.
