– Пусть, – согласился Морис. – После больницы я поехал во двор, в котором жила Гулькова, и стал задавать вопросы всем встречным-поперечным о женщине со шпицем. Первым мне рассказал о ней паренёк. Он гулял за домом с весёлым рыжим спаниелем. Парень сказал, что женщина молодая и миловидная, но необщительная.
– То есть?
– Не разрешила своему шпицу играть со спаниелем и не стала отвечать на вопрос, к кому она пришла.
– Любознательный паренёк, – похвалила Мирослава.
– Но дело до конца не довёл, – улыбнулся Морис, – не выяснил, к кому и зачем. Поэтому я решил найти более бдительный и дотошный источник информации.
– И нашёл?
– Конечно! Пожилые соседи обоего пола, оккупировавшие две скамейки в центре двора, сообщили мне, что они частенько видели молодую красивую женщину с белым шпицем в своём дворе. Было незаметно, чтобы она таилась от посторонних глаз. Соседи даже прозвали её дамой с собачкой. Но никто не видел, чтобы эта женщина разговаривала с Гульковой. Она даже не приближалась к подъезду, в котором та жила.
– А к чему или к кому приближалась?
– В том-то и дело, что ни к кому и ни к чему. Просто гуляла по двору, уходила за дом и опять возвращалась.
– Интересно, окна Гульковой выходят во двор или нет. Дай подумать. – Мирослава задумалась, вспоминая своё посещение квартиры Екатерины Григорьевны Еловецкой, соседки Гульковой, и прикидывая в уме расположение квартиры убитой. Через некоторое время она сказала: – Гостиная и кухня выходят на территорию, находящуюся за домом. Но окна спальни точно выходят во двор.
– В принципе, ревнивую жену должна была интересовать спальня.
– Не скажи, – покачала головой Мирослава, – мало ли где может охватить любовников желание развлечься.
– Однако нам неизвестно, спал ли с Гульковой сын Васянина.
– Зинаиде это тоже было неизвестно. Но раз она наблюдала за домом Гульковой, то, значит, подозревала мужа в изменах.
– Вы будете говорить с Зинаидой Сергеевной?
– Пока не знаю. Шерсть Снежка я отвезу завтра Наполеонову. Пусть эксперты сравнят её с той, что обнаружена в квартире Гульковой. Вот если бы хоть какие-то следы Зинаиды Васяниной были обнаружены на связке с ключами, – проговорила она мечтательно, – тогда другое дело.
– Я бы на вашем месте не возлагал слишком больших надежд на эти ключи, – заметил Морис.
– Будет очень жаль, если ты окажешься прав.
– Несомненно, но лучше не возноситься ввысь только затем, чтобы потом плюхнуться вниз. И вообще, давайте ужинать! Чувствую, что и форель, и картофель готовы.
– Это лучшее из того, что я от тебя сегодня услышала, – рассмеялась Мирослава.
Ночь пролетела быстро. В мае светает в четыре часа утра и, конечно же, начинают петь столь любимые Морисом соловьи. Правда, на этот раз он проспал до семи. А когда спустился вниз, Мирослава с Доном уже сидели на крыльце, чуть ли не обнявшись.
– Завтрак скоро будет готов, – сказал Морис слегка охрипшим спросонья голосом.
– Тебе помочь? – спросила Мирослава.
– Если не очень лень, то наберите в теплице немного клубники.
– Лень, но не очень, – рассмеялась она. Сходила на кухню, взяла глубокую миску и отправилась в теплицу. Дон проследовал за ней.
Сразу после завтрака Волгина отправилась в город, оставив Мориса и Дона на хозяйстве.
Мирослава неспешно вела автомобиль, на ходу обдумывая, что и как она скажет Наполеонову. Шура о её скором приезде, конечно же, не подозревал.
И тут она боковым зрением заметила возле обочины дороги знакомую фигуру. Мирослава сдала немного назад и затормозила. Точно! Оперативник Дмитрий Славин. Опустила стекло и окликнула:
– Дима! Ты чего здесь загораешь?
– Да вот, встала, – он кивнул на свою машину, – и ни тпру, ни ну.
Мирослава вышла из своей «Волги».
– Хочешь я позвоню Люсе Стефанович и она быстро вернёт твоей машине тонус?
Стефанович была подругой Мирославы и владела на пару с отцом автосервисом.
Славин в ответ только вздохнул, представив, что на несколько дней останется без машины. «Здравствуй снова, общественный транспорт», – подумал он про себя без энтузиазма.
– Понятно, – сказала Мирослава, – тогда открой капот.
– Я уже открывал, – признался он.
– И что?
Он пожал плечами.
– Тогда открой ещё раз.
Славин вздохнул и выполнил её распоряжение.
Мирослава внимательно осмотрела открывшийся мотор и велела:
– Принеси инструменты.
Славин снова пожал плечами и принёс инструментальный ящик. Прошло пять минут, десять. Мирослава продолжала возиться с мотором, а Дмитрий стоял поблизости и старался не проявлять нетерпения. Через пятнадцать минут он подошёл поближе.
– Не мельтеши, – попросила она.
И он снова попятился. Наконец она распрямилась.
– Думаю, всё в порядке.
– Спасибо! – обрадовался он.
– Пока не за что, иди попробуй завести машину.
Мотор работал.
– Вот и хорошо. Дай мне воды и мыло, если есть.
Он быстро достал всё, что было нужно. Они отошли к краю дороги, он полил ей на руки из бутылки. Потом протянул свой белоснежный платок. Она усмехнулась, взяла платок и молча вытерла руки.
– Мирослава, спасибо огромное, – принялся снова благодарить он.
– Будь ласка, – пожала она плечами.
– Что?
