На песке, под утренним, еще не жарким солнцем, расстелен коврик для йоги. И на нем — Шутов. Я сначала даже не узнаю его. Без этой его обычной, чуть насмешливой улыбки, без этой ауры всемогущества, он выглядит… иначе. Сосредоточенный. Сильный. Каждый мускул на его теле — как струна. Он делает растяжку, потом переходит к прессу. Движения плавные, отточенные. Рядом, на большом пледе под пляжным зонтом, возятся близняшки. Они смешно пытаются уползти в разные стороны. Шутов, не прерывая упражнений, смеясь, одной рукой ловит сначала одну, потом другую, возвращая их на место. Что-то говорит — мелкие заливаются смехом. Снова делает подход — и снова перетаскивает их на плед.
Картинка — как из рекламного ролика про идеальную семейную жизнь. Идеальный отец с идеальными детьми на фоне идеального калифорнийского пейзажа.
Вспоминаю, как ловлю Вадима за телефонными разговорами с дочерью.
Он каждый день звонит ей по видеосвязи — даже если ради этого приходится вставать посреди ночи, чтобы «сгладить» разницу во времени. Я всегда старалась уйти, исчезнуть, чтобы не мешать и не вторгаться в их личное пространство. Не хочу запачкать своим присутствием хотя бы эту часть его жизни.
Он скучает по ней. Это всего неделя (у нас вылет из Калифорнии завтра вечером), но я остро чувствую, что в отличие от меня, у которой для чувства счастья есть абсолютно все необходимое, ему остро не хватает дочери.
— Нравится вид, Барби? — голос Вадима звучит как-то слишком близко, и через секунду он вырастает передо мной как стена, заграждая собой не только вид на пляже, но и весь остальной мир.
Пальцы подхватывают мой подбородок, задирают голову, тянут, вынуждают смотреть ему в глаза. Чуть жестче, чем обычно. Или мне только кажется? В синем взгляде — мой личная пронзительная пытка, брови немного сведены к переносицы.
Я прикусываю щеку изнутри, чтобы не ляпнуть глупость, которая превратит меня в посмешище.
Но в попытках сконцентрироваться и держать под замком одну тему — пропускаю момент, когда на свободу, через рот, пробивается другая.
— Просто подумала, что, если бы не я, ты бы, наверное, тоже привез сюда дочь. — Сглатываю. Пытаюсь заткнуться, но не получается. Ни черта не получается. Мне как будто нужен этот акт показательного самобичевания. — Наверное, тоже бы сейчас играл с ней на пляже, да?
На лице Вадима проскальзывает неясная тень. Всего на мгновение. Но я все равно замечаю, даже если не могу расшифровать.
— Вообще-то, Барби, я планирую приехать сюда через пару месяцев. С вами обеими.
У меня перехватывает дыхание.
Он собирается познакомить меня с дочерью? А как же «мы про просто, удобно и хороший секс»?
— Это проблема? — Вадим снова безошибочно улавливает вибрации моего настроения. — Я не буду торопить, если не готова.
— Зачем, Тай? — шепчу я.
«Через пару месяцев меня просто уже не будет в твоей жизни», — отвечаю про себя.
— Затем, Крис, — он наклоняется, его губы почти касаются моих, — что я просто вот так хочу. Достаточный аргумент?
К моему огромному облегчению, отвечать мне не приходится, потому что на кухню заходит Лори. Сонная, взъерошенная, тоже в мужской футболке. Мы обмениваемся понимающими многозначительными взглядами.
— Боже, я ненавижу джетлаг, — ворчит она, направляясь к кофемашине. — Доброе утро, люди без внутренних часов — я за вас рада, но не от всего сердца, имейте ввиду. Мне нужна доза двойного эспрессо, а то я умру прямо этом идеально чистом полу.
— Доброе утро, — улыбаюсь я, благодарная за то, что она, пусть и не нарочно, прервала наш с Авдеевым слишком откровенный разговор.
— О, а у вас тут уже завтрак, — Лори с любопытством поглядывает, как Вадим возвращается к плите и начинает раскладывать омлет в четыре тарелки. — Блин, вкусно пахнет. А мы с Шутовым на завтра умеем готовить только доставку. И еще на обед… И иногда на ужин. Ну и еще ресторан у нас тоже неплохо получается.
Она говорит это с такой легкостью, как будто жить вот так — без киношных завтраков и блинчиков — абсолютно нормально. И на секунду мысль о том, что Авдееву нужна более степенная и хозяйственная женщина, и правда начинает казаться смешной. А чем я хуже?
Лори забирает свой кофе, желает нам приятного аппетита и уходит на террасу, к мужу. Я слышу, как она смеется, когда он ловит ее одной рукой и говорит что-то на ухо. Как к этому заразному смеху моментально подключаются их близняшки. И даже мне, через стекло, хочется улыбнуться.