Галерея встречает меня тишиной и запахом масляных красок. Виктория ждет в своем кабинете. Почему-то взгляд сразу падает на яркий мазок помады на губах — она явно готовилась к другому разговору, и это почему-то приятно щекочет мою внутреннюю мразь.
Вика улыбается, предлагает кофе. Я отказываюсь.
— Я не займу много времени, — сажусь в кресло напротив ее стола, но она тут же занимает соседнее, нарочно опираясь на подлокотник так, чтобы быть ближе, хотя это явно не самая удобная поза. — Мы почти финализировали передачу твоих активов. Но есть пара вопросов.
Она напрягается.
— Каких?
— Этических, — роняю я. И снова закуриваю. Дал себе разрешение травить себя этим дерьмом, пока не поставлю точку в этой истории. — Хотел уточнить детали по поводу Кристины.
Я вижу, как меняется ее лицо. Улыбка исчезает, глаза становятся колючими.
— Кристины? — спрашивает она, пытаясь сохранить самообладание. — Причем тут она?
— Мне тут донесли интересные слухи, — я немного разворачиваю к ней корпус, подаюсь вперед, чтобы смотреть прицельно в глаза.
Вика тоже инстинктивно тянется ко мне, но тут же отшатывается, потому что, очевидно, видит там совсем не то, на что рассчитывала. Кажется, там прямым текстом написано: «Тебе пиздец, а насколько полный — зависит от тебя».
— Слышал, мачеха выставила ее за дверь. Без денег. Что ей пришлось… — Я намеренно говорю о Виктории в третьем лице — это всегда очень сильно сбивает с толку. А сейчас еще и паузу делаю, наслаждаясь ее реакцией, — …танцевать в стриптиз-клубах… кажется, чтобы закончить учебу. Потому что мачеха ей в этом тоже отказала.
Виктория поджимает губы, бледнеет.
— Это ложь! — выпаливает она. — Кристина ушла сама! Я ни черта не знаю, откуда ты… откуда у тебя эта информация, но имей ввиду, Авдеев — Кристина всегда врет! Она просто исчезла, я понятия не имею, куда! Я не обязана была за ней следить, она — не моя дочь! И если Таранов не позаботился о ее будущем, то причем тут я?!
Вика говорит быстро, сбивчиво. Слишком эмоционально для правды.
Я смотрю на нее без единой эмоции. Потому что слишком хорошо помню, что она рассказывала в нашу прошлую встречу, и даже то, что было пару лет назад, когда она пришла ко мне в слезах и синяках, показал свою исполосованную спину и попросила спасти ее от тирана-мужа в обмен на помощь. Тогда Кристина в ее истории была просто штрихом. Человеком, которого можно смело сбросить со счетов, потому что связь между ней и Тарановым давно разорвана, и девочка просто прожигает жизнь на деньги, которые тянет то с отца, то с очередного богатого любовника. Ни разу за все время я не услышал даже намек на то, что у девчонки могут быть финансовые проблемы.
А по словам Дэна… Кристине приходилось чуть ли не с помойки питаться — настолько все было запущено. Правда ли это или Кристина наебала его так же, как и меня? Не уверен, что сейчас мне это так уж сильно интересно.
— Вик, — мой голос становится тише, но жестче. — Не надо мне врать. Я ненавижу, когда мне врут. Я пришел сюда не за твоими сказками. Я пришел за правдой. И я ее получу. Так или иначе.
Мое терпение на исходе. Если бы на месте Вики был любой рандомный мужик — я бы уже давно вытер его рожей пол.
— Ты ничего не знаешь! — Вика срывается на крик, но на меня это все равно не производит никакого впечатления. Встает, начинает метаться по кабинету. — Ты не знаешь, каково это — жить с ним! С этим монстром!
— Ну почему же, знаю — ты рассказывала, — отвечаю совершенно безразлично.
Она останавливается, смотрит на меня безумными глазами.
— Она видела! — шипят ее алые, почему-то сейчас максимально тонкие губы. — Эта маленькая сука все видела! Как он меня избивал! Как таскал за волосы! Как…
Виктория замолкает, закрывает лицо руками. Начинает трястись от рыданий, громко всхлипывать, через крепко сжатые пальцы просачиваются то обвинения, то какое-то бессвязное бормотание. Истерика. Классика жанра.
Похуй.
— Он избивал меня, Вадим, — убирает ладони и на этот раз ее лицо покрыто тонким слоем гадливости. — Постоянно. Иногда это было каждый день на протяжении недель! Ты сам видел!
Вика пытается дернуть с плеч платье, но я останавливаю ее жестом.
— Вик, не надо — меня второй раз ты этим уже не разжалобишь.
— А она тебя чем разжалобила, а? — Виктория хрипло ядовито смеется.
— Ничем, — усмехаюсь. — Просто хорошо трахалась. Как я люблю.
Виктория так и замирает с открытым ртом.
А я на секунду фиксирую, что голос, которым я произнес эти слова, все еще мой, но того, другого Вадима. Который не страдает ебучей рефлексией, принимает решения сразу и резко, и никогда о них не жалеет. Я этого мудака пиздец как не люблю, но…
— Нет, — мотает головой Вика. — Только не говори, что вы…
— Я пришел сюда не мою еблю обсуждать, Вик. Нахуя напиздела, Вик? Ну вот просто — на хуя? Я бы и так помог, Кристина каким боком в наши с тобой претензии к Таранову?
Она еще пару секунд приходит в себя.
Всегда была страшно ревнивой, всегда этим все портила.