— Отличный план, Барби. Главное не забыть, кто именно из нас двоих — чертовски самоуверенный.
Я слышу, как он прикрывает динамик рукой и говорит кому-то: «Еще минуту».
И мне почему-то хочется подержать его больше, чем эту минуту.
— Ну и как поживает очередь из желающих женских тел взять пару уроков сальто на доске с переворотом в постель? — А, черт. Я прикрываю глаза и до боли прикусываю язык, наказывая себя за болтливость.
— М-м-м-м? — довольно задумчиво тянет он. — Ты о чем, Кристина?
Телефон гаснет.
Я пару секунд оторопело смотрю на экран, с опозданием понимая, что Авдеев перезванивает по видео вызову. Когда отвечаю, он немного щурится в кадр, а потом отводит камеру телефона на вытянутой руке, крутится, показывая практически пустой снежный склон, где кроме него в десятке метров еще пара человек и ни один из них на женщину точно не похож. Зато я практически уверена, что в одной из фигур узнала Дэна — он с лыжами и палками.
Блин, я на всякий случай перекладываю палец на красный кругляш «отбоя», чтобы успеть сбросить, если он вдруг подойдет слишком близко.
— Видишь где-то очередь? — спрашивает, слегка вздернув свою чертову бровь.
Мимика у него — поехать можно.
Я вдруг соображаю, что после душа на мне простая футболка и шорты, а он там в горах в крутой снаряге, как будто олимпийский чемпион.
— Ты подвисаешь, Барби, — подразнивает Авдеев.
— Ты всем вот так без спроса звонишь, когда вздумается? — Да я лучше еще раз себя за язык укушу, чем признаю, что меня прет от его наглости. Мужик захотел — мужик сделал. Даже если жизнь его приучила, что в природе не существует женщин, способных отказать всемогущему Авдееву.
— Ты ушла от ответа, Кристина. Беспокоишься о чем-то?
— Мне вообще все равно, сколько грядок вы будете окучивать вашими выдающимися финансовыми возможностями.
— А звучит как будто ты просто не знаешь, как спросить напрямую. — Разворачивает телефон так, чтобы солнце отразилось от снежной шапки на горе у него за спиной. Оранжевое пятно подсвечивает его колючую щеку.
— Спросить что? Боже, вы мой начальник, Вадим Александрович. Единственное, что меня волнует — чтобы ваши блестящие мозги не стали украшением какого-нибудь валуна.
На этот раз я абсолютно четко слышу крик Дэна на заднем фоне: «Харэ пиздеть, Авдеев!»
Он на секунду прикрывает глаза, потом подмигивает мне в экран.
— Хорошо, Барби, я…
— Ты там не скучаешь, — перебиваю и заканчиваю за него как можно небрежнее.
— Нет, не скучаю, — и не думает меня разубеждать.
«Прошлая ночь была веселой, да?» — мысленно выплевываю в него бездонную порцию яда.
— Ну вот видишь, значит… — пытаюсь фыркнуть.
— Но трахать никого не буду. — Авдеев говорит это с такой же обезоруживающей откровенностью на лице, с которой смотрел на меня сразу после пролета на доске.
Я спотыкаюсь на десятке непроизнесенных слов.
Он сказал это слишком прямо. Слишком спокойно.
Не двусмысленно, не завуалировано. Просто. Как констатацию факта.
И по выражению его лица я абсолютно ясно осознаю, что он заслуженно наслаждается моими абсолютно выразительно покрасневшими щеками.
— Я… я не спрашивала! — Пытаюсь хмуриться, но ни черта, вообще, не получается.
— Но тебе стало легче. — Он делает паузу, дает мне это осознать. — Мне пора, Барби.
— Ага, — я изо всех сил стараюсь скрыть внезапное разочарование. В смысле «пора»? Мне мало! — Постарайтесь ничего себе не сломать, Вадим Александрович.
Он просто кивает и первым заканчивает разговор.
Сижу за столиком, вытянув ноги перед собой в максимально расслабленной позе.
Вчера на последнем пролете все-таки не очень удачно развернул доску и ёбнулся в снег. Не критично, ничего не сломал, но моему многострадальному колену эта херня не очень понравилась, так что сегодня решил не пороть горячку и взять день перерыва. Спал до девяти — это прям рекорд для меня, даже в дни отпуска, хотя спать я люблю. Лет в двадцать, еще когда был дурным студентом, мог запросто лечь в девять и проснуться в полдень на следующий день.
С возрастом пришла ответственность и сон даже до десяти стал непозволительной роскошью.
Утром пришло сообщение от Вики.
Я просто глянул, чтобы убедиться, что это никак не связано с остатками ее активов, которые, как только закончится отпуска, я передам в надежные руки своего старого приятеля Соболева. Он найдет им правильное применение и сделает так, чтобы ее деньги работали, и приносили комфортный для ее жизни процент. Все остальные ее послания меня ни в какой степени не интересуют. Так что сообщение я просто удалил.
Через панорамное окно ресторана открывается вид на заснеженные вершины — воздух кристально чистый, солнце яркое. Дэн сидит напротив, лениво ковыряет стейк вилкой.
— Ты вообще сегодня планируешь включиться в реальность? — с прищуром спрашивает он. — Или так и будешь весь день сидеть, уставившись в этот чертов пейзаж, как пенсионер, который выбрал горы вместо дачи?
— Я отдыхаю, — пожимаю плечами, делая глоток чая с имбирем. — Ты сам-то куда рвешься?