Шипы в сердце. Том первый полностью

Разглядываю себя, совершенно голую, в отражении.

У меня идеальная фигура.

У меня красивое лицо, полностью свое без, уколов красоты. Я, смешно сказать, даже брови не выщипываю, потому что у них от природы идеальна густота и изгиб. Папа рассказывал, что мама была очень красивой, что мужчины головы вслед ей сворачивали, но она выбрала его. Ее фото я никогда не видела. Не нашла в доме ни одного портрета, ни одного старого фотоальбома. А когда спросила об этом, отец сказал, что после ее скоропалительной смерти ему даже вспоминать о ней было больно.

Наверное, я похожа на нее очень сильно, потому что от отца во мне совсем ничего.

И мне кажется, именно поэтому он так сильно меня любил и баловал.

О том, что я действительно ни в чем не знала отказа, я задумалась только когда подумала о тех десяти или двадцати миллионах, которые Авдеев у него забрал. Отец давал мне все, что мог, хотя некоторые вещи, очевидно, доставались ему с большим трудом.

Жаль, что цену деньгам начинаешь понимать только когда оказываешься нищенкой.

Телефон в кармане пикает входящим сообщением.

Авдеев.

Я думала, что после перелета он ляжет спать, чтобы выровнять гигантскую разницу в часовых поясах, но Его Грёбаному Величеству явно не спится. Или водитель уже доложил обстановку?

Хентай:Надень завтра что-то такое, в чем тебе будет комфортно пойти в ресторан после работы.

Я несколько раз перечитываю его сообщение.

Он собирается повести меня в ресторан.

Он делает акцент на том, что мне должно быть удобно.

Интересно, насколько смешной я буду выглядеть, если прикинусь шлангом и скажу, что не планирую никаких ресторанов? Решаю не рисковать.

Я:Вадим Александрович, огласите, пожалуйста, весь список пожеланий к моему не_офисному дресс-коду.

Хентай:Без строгих рамок. Твое удобство — в приоритете. Еще вопросы?

Я:У меня аллергия на креветок и киви. Ненавижу устриц и острое. Люблю просто мясо. И минимум непонятных специй и соусов.

Я:В целом, в ресторанах я люблю есть вкусную и понятную еду, а не рассматривать сложенную шеф-поваром башню из банановых листьев за все деньги мира.

Я жду, что после такого длинного списка «претензий» он просто отдаст выбор ресторана мне на откуп, ну или хотя бы пришлет несколько вариантов на выбор, но в ответ прилетает только короткое, уже даже почти не раздражающее «ок».

Если водитель и рассказал ему о маленьком инциденте возле моей танцевальной студии, то Авдеев абсолютно никак не дал об этом знать. Хотя, как он там говорил? «Мне не о чем беспокоиться»? Чертовски самоуверенный мужик. Может себе позволить таким быть, потому что богатый, умный и просто охуенный.

Судя по тому, что переписка на сегодня закончилась, переключаюсь на выбор наряда на завтра. Определенно, нужно платье. То, в котором я ходила на Рождество к Виктории, вполне могло бы подойти, но оно довольно формальное, даже если на мне сидит как Victoria's Secret. Подумав, выбираю одно из тех платьев, которое привезла из Штатов — оно с распродажи, но это МиуМиу, классический «футляр» пастельного розового цвета. Чуть выше колена, буквально на два пальца, но с красивым квадратным декольте. Не провокационным, зато интригующим. Довольно романтично, но если накинуть сверху черный пиджак от Форда — я сразу становлюсь похожа на маленькую офисную мышку.

И, конечно, чулки. Раз меня возить водитель.

Ночью я сплю не так, чтобы спокойно.

Все время кручу в голове предстоящий ужин. Пытаюсь предугадать, о чем пойдет речь. Оцениваю разные варианты: начиная от самого банального и очевидного — предложения роли содержанки, и заканчивая самым разгромным — «Я в курсе, кто ты, Кристина Таранова». Последний вариант, скорее всего, существует только в моем воображении, но я все равно не сбрасываю его со счетов.

В офис приезжаю на десть минут раньше — водитель всегда забирает меня по звонку, а сегодня я хочу быть на месте в безупречное время. Ландыши, как это не печально, приходится выбросить. Я складываю их поникшие веточки обратно в коробку, закрываю сверху парой листов бумаги и прошу уборщицу, которая таскает по нашей секции моющую машину, выбросить их незаметно для остальных.

Около одиннадцати мне нужно на семнадцатый, в кадры.

Но когда передо мной открывается дверь лифта— я непроизвольно задерживаю дыхание, потому что в кабинке уже занято.

Авдеевым и его исполнительной тенью-помощницей.

Я знала, что сегодня он уже будет на работе, даже видела в окно стоящий на парковке «Бентли», но все равно впадаю в легкий ступор.

Наверное, все дело в его загаре.