Сворачиваю в коридор, который перетекает в спальню.
Большая кровать, темные оттенки, приглушенный свет. Все в стиле Авдеева: строго, дорого, без излишеств, но так, что уровень не заметить просто невозможно. Гардеробная размером со всю мою квартиру, хотя из вещей здесь почти ничего нет: пара костюмов, наглаженные белые рубашки, на полках — футболки и домашние штаны. Заглядываю в ванну — тропический душ, отделка натуральным камнем, стекло, сталь. На полках — тоже только самое необходимое для мужчины: шампунь, гель для душа, лосьон после бритья, модная электробритва.
Догадаться, для чего и с кем он проводит здесь время, несложно.
Интересно, сколько раз здесь была моя мачеха?
Я думаю об этом со странным зудящим раздражением, пока стою неподалеку от кровати и изучаю едва заметный узор на бордовом покрывале.
— Увидела что-то интересное? — Голос Авдеева застает меня врасплох.
— Пришла к выводу, что здесь довольно одиноко, — пользуясь тем, что стою к нему спиной, аккумулирую силы и беру себя в руки. Какая разница, кто здесь был
— Одинокими бывают люди, Крис. А это просто место, где я иногда провожу время.
Я поворачиваюсь, изучаю его позу: в дверном проеме, лениво навалившись плечом на косяк. Подтягивает рукава свитера до локтей, обнажая крепкие, покрытые редкими короткими темными волосками руки, перевитые структурными качковыми венами. Кажется, я легко могу прихватить любую зубами. Татуировка тоже очень ему идет, хотя я так толком и не рассмотрела, что там, кроме клыков в крови во рту непонятной черной твари. Часы — все тот же «Наутилус» — соседствуют с браслетиком из детских цветных бус. Он его реально что ли носит, не снимая?
— И что, ты приходишь сюда, завариваешь чай и смотришь в окно, раздумывая о бренности бытия? — Я заглядываю в гардеробную, провожу пальцем по аккуратно сложенным белым футболкам.
— Иногда я заказываю суши и смотрю фильмы, которые никто кроме меня смотреть не хочет.
— Например? — Мешкаю всего секунду, потом подцепляю пальцами края платья и стаскиваю его через голову, оставаясь в чулках и белье. Нарочно надела простой хлопковый лифчик с удобными широкими бретелями, чтобы, когда он с меня его снимет, на коже не было ужасных следов. И «невидимые» танга.
В секундной паузе не слышно ни шагов, ни хотя бы вздоха, хотя я знаю, что выгляжу офигенно с любой из своих сторон.
— Например, старое американское кино.
— Господи, это же скучно! — Я выдергиваю верхнюю футболку и двигаю в сторону душа.
— Как насчет «Крепкого орешка», Барби? — издевается мне вслед.
Я поднимаю вверх оттопыренный средний палец — вместо тысячи слов. Хотя знаю, что именно его мы и будем смотреть. И фильм этот я обожаю. Как и все старые боевики. Чертов Авдеев!
После душа — его принимаю быстро, просто чтобы смыть с себя весь рабочий день, выхожу в одной футболке и трусиках. Лифчик и чулки демонстративно бросаю на кровать, рядом с платьем. Немного взбиваю влажные спиральки волос, кошусь в зеркало. Я в его футболке просто как в платье, и даже не в мини — никуда не годится. Прикинув, подкатываю ее до груди и завязываю в центре узлом. Мой красивый живот с косыми линиями пресса и круглая сочная попа — повод для гордости, который я не собираюсь прятать от своего… гм-м-м… парня.
В гостиной натыкаюсь на Вадима, включающего газовый камин. Пицца на стеклянном столике, рядом блюдо с клубникой и разными экзотическими фруктами, пузатые бокалы с оранжевым соком.
— Ты прям подготовился, — отмечаю, проходя мимо него и будто невзначай задеваю плечом.
Становлюсь перед носом.
Вадим смотрит.
Скользит взглядом от лица к шее, по груди, животу, ногам.
Лениво, изучающе. И потом тем же маршрутом — обратно.
Я раскидываю руки, покачивая бедрами, кручусь вокруг своей оси, а когда мы снова сталкиваемся взглядами, его глаза уже заметно темнее. И наклон головы чуть ниже, так, что челка снова путается в длинных ресницах.
— Ну скажи что-нибудь, — тянусь за клубникой и откусываю сразу половину.
Он медленно облизывает губы, словно прикидывает, стоит ли давать мне то, чего я добиваюсь. И все же дает.
— Какая охуенная у меня девочка, — слегка растягивая слова, мягко и игриво, возвращает мне написанные мной же в сообщении слова.
У меня моментально тяжелеет внизу живота.
Пульсирует так сильно и очевидно, что кажется, мой Хентай без проблем это считывает.
Но он никак не реагирует. Ограничивается коротким «Я в душ» и уходит.
Я включаю телевизор, перебираю список каналов. Нахожу «Крепкого орешка». И только потом замечаю свечение на диване — Вадим оставил телефон. Подхожу чуть ближе, не рискуя взять в руки. Просто смотрю. Он снова оставил его экраном вверх, и сейчас там имя «Дёмин». Я ловлю себя на том, что с облегчением перевожу дыхание. Не знаю, что бы делала, если бы там было, например, «Дёмина». Или «Виктория». Или, может, она у него Викуля, Вика, Любимая? От последнего буквально на секунду подташнивает.