На великом поприще труда возникают подчас сложные проблемы. Вбивай по гвоздику в доску, и хозяин решит, что ты лодырь. Вбивай по два - и товарищи обзовут тебя подхалимом. Впрочем, смотря что за товарищи. Лучше всего работать, ни на кого не оглядываясь, да это не у каждого получается. Но даже и тогда не обойтись без сложностей. Маколи нравились его товарищи по работе, и он им нравился. А как относится к ним Варли, ему дела не было.
В первый день с трудом удалось убедить Пострела остаться дома. Белле пришлось пустить в ход весь арсенал нежностей и уговоров. Она сказала девочке, что ей нельзя вставать, и велела ей весь день оставаться в постели. Вечером, когда возвратился Маколи, Пострел встретила его с бурным и неуемным восторгом. Оказалось, она беспрестанно спрашивала о нем: куда ушел, когда вернется, иногда вскакивала с кровати и смотрела на улицу.
- Долго ты не приходил, - пожаловалась она.
- Я был на работе, - сказал Маколи. В дверь постучали, вошел Люк Суини.
- Белла уже рассказала тебе? - Он кивнул в сторону Пострела.
- Что весь день скулила, как собачонка? Рассказала.
- Да нет, не то, про лекаря.
- Про лекаря? Это еще какого?
- Белл позвала старого дока Элиота, чтобы взглянул на твою малявку. Док считает, все будет в порядке, ее только нужно подлечить. Прописал ей какое-то пойло от кашля. Белл весь день за ней ухаживает, как за больной.
- Вот спасибо ей, - только и пришло на ум Маколи.
На второй и на третий день Пострел так же бурно переживала разлуку, а затем начала привыкать. То ли притерпелась, то ли перестала волноваться, убедившись, что Маколи ее не оставит.
- Любит тебя девочка, - как-то сказала ему Белла.
Он смущенно покраснел, застигнутый врасплох ее словами.
- Может, пластиночку какую поставим? - спросил он.
Белла пристально разглядывала его, растроганная умилительной привязанностью дочки и не замечая, как смущен отец.
- Все сердечком тебя любит, сильней не бывает.
Маколи кашлянул и стал искать табак.
- Что только не дашь ей - молоко, бульон, драчену, - все подберет. Кушает, как ангелок. Даже рисовый пудинг. Ты знаешь, как детишки ненавидят рисовый пудинг.
- Да, - влез в разговор Суини. - Ты ее до того раскормишь, что она станет не худее тебя. Тогда устраивайте состязание: кто из вас больше мне понравится.
Белла взвизгнула от смеха.
- Ох, Люки! И чего только не выдумает, старый хрен.
На исходе второй недели Маколи, сидя в своей комнате, чистил ботинки, когда вошел Люк Суини с колокольчиком аукциониста в руке.
- Ты куда это нацелился? - спросил Маколи. - Корову что ли надумал купить?
Суини сел возле него с лукавой миной и заговорщицки подмигнул.
- Где же они продаются? - не отставал Маколи, но у Суини не так просто было выведать секрет.
- Ты замечаешь, Мак, какая тут у нас стала твоя девчушка? - спросил он. - Радость так и брызжет из нее.
- Слушай, а за волосы она тебя еще не дерет?
- За волосы? - взвизгнул Суини, приподняв кепку над своей лысиной. - За какие волосы? - Он вдруг прищелкнул пальцами. - Я ведь, знаешь ли, жду не дождусь ветра посильнее.
- Зачем?
- Может, перенесет эту шерсть, - он ткнул себя в грудь, - куда надо, - и он постучал себя по лысине. - Он хлопнул Маколи по колену. - Нужно же когда-нибудь маленько пошутить, - пояснил он, вытирая повлажневшие от смеха глаза.
- А где сейчас Пострел? - спросил Маколи.
- Ну, а как ты думаешь? - Суини картинно взмахнул рукой. - С трех раз отгадаешь?
- Наверно, с Беллой?
Суини кивнул.
- Да эту парочку водой не разольешь. Коровушка полюбила ее, как родную, а твоя малявка тоже привязалась к ней. Ко мне она, конечно, так не пылает, но мы тоже подружились. Слушай! Вот она!
Внизу ликующе и громко запел женский голос. Маколи подумал, что, даже спрятав голову под подушку, он все равно бы его слышал. Оглушительное, необработанное сопрано гремело с вагнеровской необузданностью.
Суини подкрался к двери, предупреждающе поднял палец и затряс колокольчиком что было сил. Пение оборвалось. Суини фыркнул. Довольно неуверенно голос запел опять. Когда он раскатился во всю мощь, Суини вновь зазвонил в колокольчик. Пение прекратилось, и Суини захихикал.
- Ужас, да? Прямо в нос шибает. Он зажал ноздри.
Маколи воздержался от замечаний.
- Каждое утро так. Смесь Карузо и рева воды на плотине.
Маколи кивнул.
- Только так это и можно прекратить, - пояснил Суини. - А ведь, знаешь, любит петь, бедняжка. Я не всегда к ней применяю эти меры. - Он снисходительно махнул рукой. - Бывает, чувствую: мой организм способен выстоять.
Белла начала снова. Негромко, но с вызовом. Пропела несколько тактов. Колокольчик звякнул. Она истошным голосом проревела еще несколько нот. Колокольчик залился пронзительным звоном. Так продолжалось минут пять - Белла пыталась прорваться своими арпеджио, колокольчик тут же отзывался; потом металл и голос загремели в унисон. Иногда Суини не выдерживал и выскакивал с ответными звонками слишком рано, иногда слегка запаздывал.
Наконец, убедившись, что неприятель отступил, Суини прикрыл дверь и снова сел рядом с Маколи.
