- Вот как, - огорчился Десмонд. Потом с достоинством прокашлался. - Мое имя часто можно встретить на страницах «Фермера и поселянина», «Сельской жизни», «Бюллетеня» и тому подобное. Я пишу стихи, понимаешь ли. Знаешь ты, что такое стихи? Поэзия. Вот что я пишу, приятель. И подписываюсь просто одним именем - Десмонд. Конечно, полное мое имя звучит иначе - Десмонд Алоизиус Томас О'Дауд и тому подобное, но они не могут его поместить, к тому же одно имя легче запомнить. Ну как, не припомнил ли ты хоть теперь?
Маколи пожал плечами,
- Может, это потому, что я стихов не читаю, - попытался он смягчить удар.
- О, ты не представляешь себе, приятель, чего ты лишился.
- Представляю, - сказал Маколи. - Потому я их и не читаю.
- Ну, этого я просто не могу понять. Возможно, ты изменишь свои взгляды, прочитав мой альбом с вырезками. Я вожу его с собой. Напомни завтра, чтобы я его показал тебе.
- Напомню, - отозвался Маколи предельно безразличным тоном.
- За это ведь и деньги платят. Я недурно зарабатываю. С грамотой я не особенно в ладах, но меня это не тревожит. Там у них есть грамотеи, они приводят все в порядок и тому подобное.
- Это хорошо, - сказал Маколи.
- Но я все-таки не понимаю, нет не понимаю. Не ценить поэзию способен лишь человек, который ни хрена ни в чем не смыслит.
- Не говори это слово, - пискнула Пострел.
- Слово? Какое слово и тому подобное?
- То, какое ты сказал. Оно гадкое. Так мне папа сказал.
- Спи давай, - прикрикнул смущенный Маколи.
Десмонд склонил голову набок, как попугай, и его глаз багрово засветился в отблеске костра. Он похлопывал себя по лбу, роясь в памяти, бормоча. Потом его вдруг осенило и, совершенно потрясенный, он резко выпрямился. Сдернув с головы свой козырек, он отвесил не глубокий, но почтительный поклон.
- Никогда больше не буду, - пообещал он. - По крайней мере, в присутствии дамы. Простите, юная мисс. Со мной крайне редко случаются подобные конфузы и тому подобное, уверяю вас.
Маколи зевнул. Теперь он наконец разобрался и решил, что все в порядке. С придурью, конечно, старикан, но безвредный. Впрочем, пора бы ему убираться, от его трепа голова кругом идет. Для одного вечера наболтал он достаточно. Маколи раздумывал, как бы спровадить Десмонда, в то же время не обидев его. Он перепробовал все известные ему уловки, зевал, потягивался, чего только ни вытворял, но Десмонд лишь еще сильнее распалялся. Всю жизнь накапливая знания и опыт, он воздвиг из своих сведений, соображений и мнений мощный столп, величиною с эвкалипт, и успел пока что отщепить от него лишь одну лучинку.
Маколи решил попробовать, не выручит ли его чаепитие. Он пошел к реке, взяв котелок. По возвращении он увидел, что Десмонд взгромоздился на его бревно и, наклонившись, разговаривает с сидящей перед ним Пострелом.
Десмонд прервал свою речь и поднял глаза на Маколи.
- Говорила она с тобой? Что-нибудь рассказала тебе?
Маколи потряс головой.
- Нет, - ответил он сухо. - Она дрыхнет крепким сном, как, кстати, и другим пора бы.
- Она не спит, - возразил Десмонд. - Она никогда не спит. Если к ней прислушаться, она разговаривает.
- С меня и одного трепача достаточно, - многозначительно сказал Маколи.
Десмонд не заметил пущенной в него стрелы. Он стал объяснять Маколи, как нужно, отрешившись от посторонних мыслей, прислушаться всей душой. Он принялся рассказывать ему истории, услышанные от реки. О лошади гуртовщика, которая со звоним ржанием мчалась лунными ночами по дну реки, и стремительный поток воды переливался музыкой в ее ноздрях и расчесывал ей хвост, делая его пышным, золотым кустом; а за лошадью следовал призрак гуртовщика. Он рассказал также о толстом китайце из Менинди, прозванном Чан-Качан, о китайце с жирной и веселой физиономией, которого после смерти положили в гроб, сколоченный из дощечек и планок с надписями:«Обращаться осторожно», «Верх», «Не кантовать», «Порошковое молоко». Казалось, нет конца историям, которые выпаливал одну за другой неутомимый рассказчик.
- На, хлебни-ка, Дес, - прервал Маколи это словоизвержение.
- Десмонд, - вежливо поправил тот. - Я против сокращений. Кое-кого они могут сбить с толку. Люди подумают, что это сокращение от «десятник» или «деспот», или даже «десант». Понял ты меня?
Он взял кружку и громко из нее отхлебнул. Потом опять понес какую-то околесицу насчет имен. Чтобы привлечь к себе его внимание, Пострел постучала по его ноге, как стучатся в дверь.
- А еще истории ты знаешь?
Только этого не хватало, ужаснулся Маколи Вслух он сказал:
- Тебе велено спать.
- Знаю я одну историю, как раз для тебя, - с огромным воодушевлением воскликнул Десмонд. - Вот скручу сейчас самокрутку да и расскажу.
Маколи приложил руку ко лбу и провел ладонью по лицу. В ожидании докучливого града слов зажмурился. Десмонд втянул в себя из кружки столько чаю, сколько влезло разом, проглотил и начал:
