- Жил когда-то муравей, вялый и глуховатый, и, оттого что он был такой глуховатый и вялый, другие муравьи обижали его… Однажды муравей наткнулся на гнездо и сразу понял, что гнездо это не простое. Что-то там страшно шумело, рассказывал он, похоже, им не миновать беды. Нужно спасаться бегством. Он показал, как там шумело. Примерно так:«Хлюп-хлюп-хли-ип. Хлюп-хлюп-хли-ип». И тому подобное. Но все другие муравьи стали смеяться. А один сказал:«Ты, братец, видно, услыхал, как пьет воду кузнечик, а решил, что это глас судьбы». Все муравьи так развеселились, словно праздник какой начался, карнавал. А бедный вялый, глуховатый муравей совсем пал духом. Никто с ним не считается. Никому-то он не нужен. Обхватил он лапками голову и заплакал. Когда несколько дней спустя он услышал еще какой-то шум, он только засмеялся и решил больше не выставлять себя дураком. И тому подобное. Но тут все братцы-муравьи стали орать, чтобы он не путался под ногами. Они пихали его и толками. Он увидел, что все они собрались в путь и тащат с собой узлы с пожитками. Муравей наш не пошел вместе с другими. Он решил, что так будет лучше. Вскоре он остался один-одинешенек. Загремел гром, хлынул ливень и прибил нашего муравья к земле. Потоки воды обрушивались на него и справа и слева, и так его исколотили, что когда кончился дождь, наш муравей лежал бесчувственный и чуть ли не бездыханный. Но ему было все равно. Он так опротивел сам себе, что ему было на все наплевать. И тут он услышал гром.«Бум-бум-бум» и тому подобное. Это был бог. И бог говорил с ним, и вот что сказал ему бог:«Подними свою поникшую голову. Расправь плечи. Ты творенье мое, так же как и все. И у меня есть для тебя дело. Войди в дом тот и разбуди спящее там дитя».«Но отчего, - спросил муравей, - отчего ты возлагаешь это поручение именно на меня? Я ведь непременно сделаю все не так».«А кого же мне еще призвать? - отозвался бог раскатом грома. - кроме тебя, здесь не осталось муравьев, значит, помочь должен ты. Войди в дом тот, говорю я, и разбуди спящее там дитя». И глуховатый, вялый муравей поплелся к дому, понятия не имея, зачем он там нужен. Но вскоре он узнал - зачем. В стоящей на полу корзине спал ребеночек, а у корзины шевелилась большая и свирепая змея. Побледнел наш муравей. Как же ему разбудить ребеночка и тому подобное? Думал, думал и одно только придумал - укусить дитя. Тогда он влез в корзину и прополз по пухлой детской ножке под пеленки. Потом, собравшись с духом, укусил нежное, теплое тельце. А когда ребеночек с плачем проснулся, заворочался и стал брыкаться, муравей чуть не умер от страха. Он вполз наверх по пеленке и увидел поразительное и необычайное зрелище: в комнату вбежал человек с огромной палкой, стал бить змею и колотил ее, пока она не умерла. А потом вбежала женщина, схватила на руки ребенка и, вынимая его из корзины, увидела глуховатого, вялого муравья, трясущегося и ошалевшего от страха, и сказала:«Ой, смотри-ка, наверное, наш малыш заплакал, оттого что его разбудил этот муравьишка; спасибо ему, ведь если бы мы не проснулись, нашего малыша сейчас не было бы в живых. Какой славный муравьишка». И женщина сняла с пеленки муравья, и они посадили его в банку, и кормили сахаром и разными вкусными вещами и всячески ублажали его и тому подобное и в этой банке он счастливо прожил всю жизнь.
Десмонд кончил свой рассказ и молча поглядывал на Пострела, как видно, упиваясь произведенным впечатлением. Маколи тоже обратил внимание, что она слушала эту историю как зачарованная.
- Тебе река это рассказала? - спросила Пострел.
- Нет, - ответил Десмонд, - это историю мне рассказала мать. Потому что, видишь ли, тот младенец в корзине был я.
Маколи громко засмеялся. Он просто не мог удержаться. Мысль, что эта старая развалина некогда был младенцем, казалась невероятно смешной.
- В чем дело? - оскорбился Десмонд. - я говорю правду.
Его тон только подлил масла в огонь. Маколи встал. Его прямо шатало от смеха. Десмонд глядел на него с обидой. Маколи потер глаза.
- Это я от радости, - сказал он. - Радуюсь, что ты спасен.
Десмонд успокоился.
- Расскажи что-нибудь еще, - попросила Пострел.
- Хорошо.
- Только не сегодня,старина, - решительно отрезал Маколи. - Хватит. Прибереги свои рассказы на потом. Девчонке нужно спать. Да и мне пора на боковую. Спокойной ночи.
- Не обращайте на меня внимания, - растерянно помаргивая, сказал Десмонд. - Спите себе.
Он подсел ближе к костру лицом к огню. Маколи влез под одеяло и накрылся с головой. Десмонд долго еще сидел, что-то рассказывая то ли самому себе, то ли тому, кто пожелал бы его слушать. Костер догорел. Маколи не удавалось заснуть как следует: надоедливое жужжание Десмонда упорно лезло в уши. Он собирался на него прикрикнуть, но тут Десмонд буркнул, что теперь уж всем пора в постель, и, продолжая разговаривать, отправился восвояси.
