– А, пустяки, – с облегчением задышала снова Линда, испугавшаяся было неосторожно сказанного Ширли «но», – дело в том, что мы с тобой гораздо больше, чем даже сёстры-близняшки. Ты мне этого не говорила, но, надеюсь, ты тоже так чувствуешь. Ближе, чем сёстры. Практически, мы пока что – одна и та же девушка в двух лицах. А самой себя нечего стыдиться. Стыд – это для других. Мы можем друг другу сказать всё, что угодно, и не опасаться получить в ответ неприятие, осуждение, всякий такой негатив… Вот, эксперимент, – вдруг объявила она, – что ты почувствуешь, если я напомню тебе, чем ты иногда в детстве занималась наедине сама с собой?..
– Ой, – сказала Ширли испуганно, – ты знаешь, когда ты говорила, что мы – один человек, я чувствовала, что это так и есть, ты совершенно правильно определила, что мы гораздо ближе, чем даже сёстры-близняшки. Но сейчас, когда ты напомнила… я… мне стало стыдно. Неужели я не так хорошо тебя чувствую, как ты меня?!
– Нет-нет, всё правильно, – успокоила её Линда, – я тоже почувствовала стыд. Напомнив сама же себе. Потому что мы знаем, что этим заниматься стыдно. Общественный стереотип. Этим занимаются другие – полный интернет их делает это даже на камеру. Но – неприлично, стыдно, да. Но я могу сказать тебе даже такое, как себе. И ты мне, конечно, тоже. Только ты больше боишься меня обидеть. Потому что у меня психологические проблемы, бла-бла-бла. Тебе лучше было бы не обращать на них внимания, чем носиться со мной, как с ёлочной игрушкой.
– Да ладно, – возразила Ширли, – ты же обращаешься со мной, как с ёлочной игрушкой, я имею в виду, в физическом плане. А мне нужно так себя вести в психологическом плане. Только не всегда получается.
– И не надо, на самом деле… А впрочем, как хочешь. Давай и дальше так, это очень трогательно. А я буду этим бесстыдно пользоваться.
И она немедленно стала этим бесстыдно пользоваться.
Они так и уснули в душе. Ширли – в тёплом неглубоком бассейне, положив голову в углубление на краю, казалось. для этого и предназначенное, а Линда – прямо на керамическом полу, который ей не казался таким жёстким, как Ширли. Впрочем, при лунной силе тяжести и Ширли никакая поверхность не казалась особо жёсткой: давление-то на неё получалось вшестеро меньше, чем на Земле, и такой же была сила реакции опоры, давящая на кожу. Очень удобно: спи, где хочешь. А когда вымотаешься на репетиции и потом по полной оттянешься в душе, то хочешь спать где угодно.
Но спали не очень долго, всё-таки много воды надоедает, хоть и тёплой. Вытираясь и одеваясь, стали по следам предыдущего разговора опять обсуждать неудачный опыт Линды с астронавтом – то, что уже разделило их, потому что Ширли этот опыт повторять не хотела. Мелькала у неё раньше эта мысль, теоретически, но после такого отзыва Линды, которая, вообще-то, была больше расположена к Сину, – ну их, такие эксперименты.
– Почему он такой, как тебе кажется? – спрашивала Ширли.
– Да кто его разберёт, – равнодушно отвечала Линда. На самом деле неудача её задела, и даже последний успех в налаживании с Ширли предельно тесного контакта вылечил её досаду не до конца. Но расстраивать Ширли ей не хотелось, и она свою досаду старательно скрывала. Дескать, не вышло, ну и что. Наплевать и забыть. – Мало ли причин. Такой от природы, такое воспитание, такой неудачный предыдущий сексуальный опыт, такое мировоззрение, что угодно.
– Ага, постель – не повод для знакомства, – подхватила Ширли.
– Вот-вот.
– Слушай, но он же из поколения хиппи, нет? Дети цветов, любви – да, войне – нет… Как же?..
– Ну, он-то никак не хиппи. Их не брали даже в армию… или нет, это я вру, наоборот, брали насильно, а они сопротивлялись… Неважно. То есть вообще важно, но не сейчас. Короче, я хочу сказать, астронавты же, в основном, военные лётчики. Если не вообще все поголовно. Какие хиппи?
– Да-а, точно, а я и не подумала. Поколение – это ещё не человек.
– Ну конечно, все люди разные. И Син такой. В чём-то – очень даже ничего. Ну и не надо от него требовать того, что он не в состоянии дать.
– Да, ты права, конечно… Слушай, – оживилась Ширли, которая не могла перестать думать на эту тему, – а может, он от селенитов нахватался этой самой эмоциональной низкой восприимчивости? Они же такие все из себя… Бессмертные компьютеры. Кристаллы. Жил с ними долго, ну и…
– А почему, кстати, он их называет селенитами, ты не спрашивала? – вдруг спросила Линда. – Это ведь так некрасиво? Похоже, вот именно, на какой-то лунный минерал. От названия Луны «Селена» и с характерным для минерала окончанием. Серпентинит, сидерит, силлиманит, симпсонит, сингалит, скаполит, скородит, смарагдит, смитсонит, содалит, спектролит, ставролит, старлит, стеатит, стильбит, стеллерит, стурманит, сугилит, сфалерит, и, между прочим, есть и минерал селенит тоже! – закончила она на победной ноте этот поразивший Ширли своей длиной список.
– Да ты что? Есть?
– Представь себе. Разновидность гипса. Всего-навсего.
