Ланни останется в близких отношениях с Куртом, чтобы наблюдать за нацистами и знать, как они работают, на каком жаргоне говорят. Ланни будет симулировать дружбу, музыку и искусство и все тонкие и благородные эмоции, которые те должны были вызывать. Он будет делать это, потому что Курт делал это, и он должен был бороться с дьяволом его же огнем. Курт вошел в богатую стиля ампир гостиную герцога де Белломона, которой Ланни пользовался в течение года, и играл там музыку, которую он сочинил в своей подавленной, но пламенной юности. Потому что он был художником и все еще мог чувствовать те эмоции. Но теперь использовал их с определенной целью, чтобы вызвать доверие к нацизму у герцога и герцогини, и тем самым подготовить гражданскую войну, которая оставит Францию на милость ее древнему смертельному врагу. Каждая нота, что играл Курт, и каждое слово, что он говорил, благороднейшие и наиболее вдохновляющие слова о мире и порядке и справедливости, умиротворении и международной безопасности, все они становятся отравой для французских вен и капканами для французских ног. Такова была старая Европа и ее культура!
Золтан вернулся в Биарриц, чтобы проконсультироваться с одним из своих клиентов. Теперь он вернулся, осмотрел Командора и признал его полностью излеченным. В задней части картины был новый гладкий холст, а передняя поверхность была ровной на одном уровне, и краски были так хорошо подобраны, что никто не мог сказать, где были отверстия. Старший и более опытный человек сказал: «Не пытайтесь продать эту картину по почте, потому что никто не поймёт, насколько она хороша. Пусть они увидят её, и попросите их угадать, где дыры, прежде чем показать им фотографии».
Это означало бы поездку в Нью-Йорк и, возможно, в другие места. Ланни думал об этом, сейчас Ирма была в Рино, и можно было бы приятно провести время с Фрэнсис. Он сказал: «Я думаю просить двадцать пять тысяч долларов. У меня есть основания просить так много».
«Вы можете получить это», — ответил Золтан. — «Но, возможно, не с первой попытки. Вы можете найти кого-то, кто хотел бы иметь картину с историей, связанной с ней».
— Я уже выбрал жертвы. Мои друзей в Питтсбурге, производителей зеркального стекла, Мерчисонов. Я продал им Гойю и Веласкеса, и они создали себе неплохую репутацию этими работами. Их бизнес набирает силу снова, и они должны иметь много денег.
Ланни послал телеграмму этой паре, сказав, что у него есть что-то особенное показать им. Со временем он получил ответ, что они были в их лагере в Адирондаке, в одном дне приятной поездки от Нью-Йорка. Они приняли бы его с распростертыми объятиями. По их словам он догадался, что они уже слышали печальные новости об Ирме. Он взял билет на пароход. Это было время года, когда туристы стекаются обратно на родину, но ему удалось получить спальное место в каюте с другим мужчиной. Он телеграфировал матери и отцу о своём приезде и Фанни Барнс. Он купил красивую старую испанскую раму для большой картины, и она была тщательно упакована в ящик с запорами. Он нанял автомобиль-универсал, чтобы отвезти себя и сокровище в Гавр, потому что не собирался рисковать здоровьем этого старого джентльмена с нежной конституцией.
Ланни зашёл к Труди и рассказал ей о своих планах. Он не мог сказать, как долго там пробудет, но это займёт, по крайней мере, месяц. Он брал с собой работу старого мастера в надежде обменять его на самую новейшую модель истребителя Бэдд-Эрлинг. Истребители Бэдд-Эрлинг постоянно совершенствовались по скорости и огневой мощи, а эта модель носила номер девять. Маловероятно, что Легион Кондор Геринга имел бы что-нибудь подобное, и вполне возможно, что у Муссолини не было ничего. Ланни получил письмо от Альфи, говорившее, что он и его приятель, Лоуренс Джойс, были в тренировочной школе, совершенствуя свою летную технику. Ланни сказал: «Я отгружу самолеты в Париж, и пусть они летят в Мадрид».
Там они будут необходимы. Ланни получил письмо от Рауля, которого вызвали в Мадрид, чтобы помочь пресс-службе, созданной новым правительством. Он был в бешенстве из-за действий французского правительства по запрету поставок оружия. Война сводилась к своего рода блокаде центральных и восточных районов страны, Мятежные войска удерживали большую часть территорий на юге, западе и севере. Результат будет зависеть от поставок из-за рубежа, и поэтому дипломатическая и политическая борьба имеет решающее значение.
