За окнами уже барабанил весенний дождь. Медсестра вошла в палату, чтобы приоткрыть окно. Свежий воздух просыпающейся природы проник внутрь. Бледный парень, с темными, уже довольно длинно отросшими черными волосами всё так же лежал с закрытыми глазами. Сегодня его демоны решили отдохнуть и парень просто мирно спал в своём уже казалось бы бесконечно долгом, беспокойном сне.
Медсестра поправила его одеяло, проверила капельницу и вышла из палаты.
Где — то вдалеке слышался ленивый рокот грома. На улице уже распустились некоторые ароматные цветы. Многие деревья так же были в цвету. Дождевая вода будто в замедленной макросъёмке медленно и грациозно, капля за каплей летела к неизбежной встречей с абсолютно разной поверхностью.
В сочной, зелёной листве пели птицы. Всё живое дышало свежим, влажным весенним воздухом, который настойчиво, но ненавязчиво наполнял палату. Наконец — то его вдохнул и Стивен.
Наконец — то он открыл глаза.
Весна принесла много жизни. Повсюду цвели тянущиеся к солнцу цветы. Листва с каждым днём становилась всё зеленее и гуще, птицы пели всё громче и разнообразнее, а кружащих у работающих в ночи фонарях насекомых становилось всё больше. Многие из них погибали за ночь, но, несмотря на это, к каждому новому вечеру их число в теплом, жёлтом свечении лампы лишь увеличивалось.
Не так давно в саду психиатрической клиники снова запустили скромный, но, учитывая острый дефицит прекрасного в этом месте, очень притягательный взгляду и слуху фонтан. Размеренно журча, он преломлял солнечный свет в самом центре сада. К нему со всех четырёх углов периметра растительности подходили мощённые галькой дорожки. У самого фонтана они врезались в круг из тротуарной плитки, который обрамлял фонтан. По этому кругу расставлены пара дюжин скамеек. Места хватит всем. На одной из них сейчас сидел и Стивен.
Помимо журчания фонтана до него доносились и крики прочих, более тяжело больных обывателей лечебницы. Благо, что здесь их было только слышно. Люди с уровнем сложности Стивена и люди с прочими степенями тяжести находились строго в разных корпусах. Первые несколько дней Стивен пытался разглядеть, что творится в корпусе, откуда доносились более частые, более громкие и пугающие вопли. Без особых усилий он нашёл в бетонном заборе достаточно широкую щель для того, чтобы заглянуть в другую, более тяжёлую реальность. В тот день он увидел голого мужчину, сидящего под деревом. Он крепко обхватил свои плечи руками и очень быстро качался взад — вперёд. Стоило ему замереть — буквально замереть — как из его груди вырывался болезненный крик. Как только в его груди заканчивался воздух, он снова начинал качаться взад-вперёд. Через какой — то промежуток времени он снова замирал и кричал. Повторятся это могло по несколько часов в день. Обычно его припадки начинались после обеденного времени.
Его реальность настолько же ужасна, как и полнота его крика. Даже не пытайтесь представить, что творится у этого человека внутри. Не стоит видеть, какой крест несёт несчастный. Помочь ему нельзя, а сдвинуть с места в не самом лучшем направлении собственный мир от этого процесса довольно просто.
Его реальность отражена в его взгляде. Его взгляд вынести не по силам и видавшим жизнь тёртым калачам.
Стоит такому крепышу увидеть взгляд кричащего от душевной рвоты человека, как вдруг он сделает для себя удивительное открытие — не такой он уж и крепыш.
В этом же окне Стивен виде ещё одну реальность. Он глядел на лысую, имеющую незначительные дефекты лица женщину. Она ходила вдоль забора, раскачивая в руках свёрток тряпок так, словно это был младенец. Держала она его опалёнными пламенем руками — от кончиков пальцев до локтей.
Женщина с десяток раз повторяла эти слова, после чего швыряла свёрток на землю и с криками
Решил, что этого для него более, чем достаточно, Стивен отошёл от забора и больше не приближался к нему. Позже он вполне уверенно сумел абстрагировать свой слух от доносящихся время от времени воплей.
Стивен знал, что за ним присматривают, но он не догадывался, как пристально это делают сотрудники клиники. Разумеется, интерес парень вызывал немалый — не только санитаров и докторов, но и полиции.
Парень не был любителем долгих бесед, да и вёл он себя вполне адекватно, но лишь до того момента, пока он не засыпал. Каждая его ночь была более беспокойной, чем в те дни, когда он находился в коме. Просыпаясь, Стивен не помнил о том, как он, например, свалился с кушетки, или как он оказался в коридоре, практически у запертой двери, за которой был сад. Он не помнил о людях, которых он громко звал во сне по именам. Он не помнил эти имена и тогда, когда бодрствовал и был вполне адекватен. Стивен произносил имена тех людей, которые всегда были в его жизни, а многие из носителей этих имён в определённые моменты жизни были главной её составляющей.
