— Так в чём дело то, — теперь уже Корней в полном недоумении смотрел на него. — Если места мало, то надо просто расшириться. Всего делов то. Лошади у нас есть, телегу попросить у Машиных друзей можно. Остаётся только съездить в лес, да слег нарубить на очередную кровлю. Выкопать рядом ещё одну землянку, а то и пустующую по соседству занять, пока они ещё есть поблизости от нас. Вот вам и лаборатория для профессора. Другой вопрос, согласится ли профессор с нами работать?
— Хотя…, - замялся он, невольно покосившись в сторону профессора. — Захотим ли мы сами с ним связываться. Он нас один раз уж серьёзно подставил, — недобро глянул он на него, — может и с лабораторией чего-нибудь напортачить. Он у нас такой, он может, — ещё раз бросил он косой взгляд на того.
— Ну а если совсем не заморачиваться, — почесал он голову, — то просто отдать её ему. Пусть он сам с Советом разбирается.
— Как это отдать? — аж закашлялся от возмущения Димон. — Как это отдать! — чуть ли не заорал Димон. — Да я лично, вот этими самыми белыми ручками, — потряс он перед лицом Корнея сжатыми кулаками, — её упаковывал. Каждую колбочку лично шкуркой переложил. Одной только стружки за ту ночь на своём горбу двадцать здоровущих мешков принёс. И это, не считая того, что ещё и Сидор натаскал. И ведь всё это бегом, бегом, чтоб до рассвета успеть. Чуть не надорвался стружку сперва вверх, в лабораторию таскать, а потом вниз готовые ящики переть. Мы вдвоём с Сидором как наутро увидали, сколько всего перетащили, так нам чуть плохо от одного только вида её не стало. А ты говоришь отдать.
— А что ты с ней делать будешь, — улыбнулся Корней. — Ты что, химик?
— Химик, не химик, а даром не отдам, — отрубил, как обрезал его веселье Димон. — У нас, практически, ни гроша за душой, а ты готов такими ценностями разбрасываться.
— Подобная вещь должна принадлежать тому, кто наиболее эффективно может её использовать, — покладисто заметил Корней. — Из всех нас наиболее эффективно использовать лабораторию может только профессор. Значит и лаборатория должна быть его. Другое дело, что у него нет средств на выкуп её. А вот почему Городской Совет отказывается профинансировать его опыты и эксперименты, я, например, тоже не понимаю. Я специально в Совете выяснял, сколько человек было задействовано в операции по поиску профессора.
— Так вот!
Корней поднял руку, привлекая всеобщее внимание.
— Только в этом городе подрядили на поиски не менее пятидесяти человек, с вами включительно. И это, не считая других городов, и только на Левобережье. А если взять в расчёт русские города и за хребтом, ближе к Приморью, то вообще, подобное поведение ваших городских властей вызывает полное недоумение.
— Единственное объяснение, — проговорил Сидор, после непродолжительного недоумённого молчания, установившегося вслед за словами Корнея, — может быть только одно. Видимо платят за эти вещи из разных карманов.
— Всё очень просто, — продолжил он под заинтересованными взглядами товарищей. — Инициатива с поиском профессора исходила из Территориального Совета. Ну, от Ведуна, чтоб понятнее было, — пояснил он товарищам. — Он же и оплачивал поиски. А вот оплату работ и налаживание исследований в той же лаборатории, должен уже оплатить собственно местный Совет. В нашем случае, это Городской Совет города Старый Ключ. А вот он то и не хочет тратить свои средства на это.
— Ждут, когда им сверху деньжат скинут, — хмыкнул Димон. — Понятно.
— Так можно ждать до морковкиных заговений, — добавил он, немного помолчав. — А там можно и растащить часть, а то и всё по своим карманам.
— Похоже, что Территориальный Совет это понимает и не спешит с выделением средств, — включилась в разговор приотставшая Маня.
— Не будет у вас лаборатории, — обратилась она уже прямо к профессору. — Знаю, я эту местную братию. Насмотрелась, пока в городе сидела. Пока вас в городе не было, — пояснила она на вопросительные взгляды Сидора с Димоном. — За медяшку местные удавятся, а не то, чтоб оплатить, а потом содержать целую лабораторию.
— А интересно, — опять обратила она свой взгляд на профессора, — сколько князь заплатил только за то, что у вас стояло не распакованным.
— Тысяч двадцать, может, тридцать золотых, — безразлично пожал плечами профессор. — Я тогда этим совершенно не интересовался, так, краем уха слышал. В то время меня целиком захватила тема производства коньяка из шишко-ягоды, и мне было не до того.
— Сколько?! — поражённо уставились на него Сидор с Димоном.
От неожиданности вся кавалькада всадников остановилась посреди дороги, сгрудившись вокруг профессора.
— Вы не ошиблись, профессор? — потрясённо переспросила у него Маша. — Точно двадцать тысяч? Золотых?
— Может и тридцать, — безразлично пожал плечами профессор. По его равнодушному виду было видно, что данная тема ему не интересна.
— А сколько же остальное может стоить, из того, что мы там захватили, — несколько ошарашенно поинтересовался Сидор.
