Точно. Он строил мельницу на реке, не имея на то разрешения её владельца. А насколько хорошо Сидор успел уже разобраться в местных законах, подобное положение обязательно бы привело к тому, что хозяин реки на него потом наложил бы свой оброк. Запретить работать бы не запретил, поскольку никаких прав на подобное самоуправство бы не имел. Но вот установить такой размер оброка, чтобы Сидор сам вынуждено бросил бы начатое там дело, вполне мог.
Причём городские власти, в данном случае, не несли никакой ответственности, поскольку за проверку подобных совпадений должен был отвечать сам соискатель. Не потрудился проверить чистоту данного участка — сам дурак.
— Ай да Голова, — Сидор неверяще крутил в руках две выданные ему в Совете бумажки.
Одну — разрешение городских властей на устройство лесопильной мельницы на реке Быстринке в указанном на прилагаемом плане месте, и вторую — собственные обязательства по восстановлению рыболовецкого лова на этой же самой реке. Границы обоих участков совпадали по всем пунктам. Разрешения нынешнего хозяина реки Головы на ведение какой-либо хозяйственной деятельности на означенном участке реки у него не было. А это значило, что свою мельницу он строил для кого угодно, но никак не для себя.
Пара вёрст вверх по реке, выше существующих границ, и никаких проблем. Теперь же…
Теперь окончательно становилось понятно появление ихтиолога и желание его наняться к нему на работу. Голова предусмотрительно направлял к нему своего специалиста, чтобы Сидор чего случайно не напутал и не напортил в строящейся за сидоров счёт своей будущей собственности.
В то что через год, как на словах клятвенно обещал ему Голова, после прошествия испытательного срока, ему окончательно утвердят его права на эти реки, в свете выявившейся картины, поверить мог бы только идиот. Идиотом Сидор не был.
— Пипец, — вслух выругался он, сердито отбросив обратно в сундук документы.
Выявившаяся картина вызывала откровенное омерзение. И стало окончательно ясно, что пока он официально не владел предложенными ему для работы реками, ни о каких работах на них не могло быть и речи. И с работами по той же лесопилке на Быстринке, следовало немедленно кончать. Жалко было уже вложенных немалых средств, а также выполненных работ, но работать и дальше, в свете вновь выявившихся обстоятельств, был полный идиотизм.
Теперь следовало бы аккуратно избавиться от навязывающегося ему на работу ихтиолога и на договор с шустрой троицей из Городской Старшины по восстановлению рыболовецких ловов на реке Каменке можно было спокойно забить болт. Но и тут Сидор проблем не видел. Столько, сколько просил себе жалованья претендент, платить он не собирался.
И в полном соответствии с его расчётами, претендент на должность главного проектанта и идеолога всех будущих работ по восстановлению ловов, после предложения Сидора сократить собственные аппетиты до одного, полутора золотых в месяц, как все здесь получают на аналогичных работах, и без всяких премиальных, резко сдал назад. Теперь уже он попросил у Сидора времени на раздумья, поскольку предложенная Сидором плата никак не соответствовала его первоначальным чаяниям.
Единственно что немного Сидора расстраивало. То, что по зрелому размышлению он пришёл к выводу что работы по строительству мельницы на Быстринке надо было бы продолжать. Хоть изрядно и подсократив объёмы, но продолжать следовало бы. Не стоило привлекать слишком пристального внимания городских властей к его шараханьям.
Тем более что основные работы там шли на расчистке русла реки на месте ложа будущего водохранилища. Выполнялись они руками корнеевских курсантов и фактически ничего им не стоили. Время до начала более серьёзных вложений ещё было, так что, можно было и потянуть.
Если Сидор думал что на этом всё кончилось и ему наконец-то удастся хотя бы денёк отдохнуть, то он ошибся. Не успел разобраться с Власным — ихтиологом и вернуться домой в надежде денёк поваляться, полениться на тёплой лежанке, отлёживаясь от двухнедельного экстрима, как его безжалостно погнал с нагретого места профессор. Ему, видите ли, приспичило чтобы Сидор посмотрел, что у них получается с коптильней и проконтролировал ведение там дел. А то он, видите ли, разрывается и его на всё что для него интересно, то есть для самого профессора, времени не хватает.
Как будто у Сидора было двадцать пять часов в сутках и он мог везде поспеть. А тут, видите ли, профессор с какого-то бодуна возжелал узнать его мнение.
Впрочем, причина этого возжелания была тут же озвучена самим профессором, пожаловавшимся на главных фигурантов дела. Видите ли господа коптильщики не пожелали делиться с ним профессиональными секретами своей профессии и это стало камнем преткновения для дальнейшего развития строящегося коптильного цеха. Как будто подобное поведение естественным образом не вытекало из характера отношений между наёмным работником и хозяином предприятия.
