— И как следствие, на город по вашей милости обрушатся торговые санкции. А поскольку все доходы города держатся на торговле, по которой и придётся основной удар, то за ваши головы никто не даст и ломаного гроша, или как это у них тут называется…, - Сидор несколько раз раздражённо пощёлкал пальцами, мучительно вспоминая вдруг вылетевшее из головы слово, — медяшки.
— Поэтому, вы должны сдать всё отчеканенное серебро приёмной комиссии. И постараться вспомнить с кем и когда вы расплачивались подобными монетами. Все фальшивые монеты вас примут, взвесят и переплавят обратно в слитки. С учётом и вот этих, — Сидор аккуратно пододвинул к нему поближе двенадцать побитых профессором серебрушек.
— Потом полученные слитки опять взвесят. И либо вы сдаёте всё это серебро в городскую казну, по твёрдым ценам Устьинского рынка драгметаллов на серебро в слитках, естественно за вычетом понесённых городом расходов на плавку серебра, — усмехнулся он, заметив понимающие взгляды, которыми обменялись ушкуйники. — Либо после переплавки оставляете его себе.
— Это, так сказать, обязательная часть, — ехидно уточнил он. — А вот дальше уже по выбору. Дальше уже идут варианты, или часть — произвольная
— Либо вы соглашаетесь на наш вариант с лошадьми и имеете дело с нами, либо…, - Сидор ехидно ухмыльнулся, — имеете дело с городскими властями напрямую. Так сказать без нашего посредничества.
— Поскольку ты Паша мужик умный и местных денег не чеканил, то у тебя реально есть выбор. Иметь дело с нами или с городскими властями.
— Мы, как обнаружившие тебя и донёсшие на тебя городским властям, оказавшие, так сказать, неоценимую услугу городу, имеем право на половину всего твоего имущества.
— Ну а поскольку ты нам нужен, то мы готовы отказаться от этого сомнительного права и предложить тебе такой вариант.
— Мы не будем претендовать на свою половинную долю, в обмен на то, что ты выполнишь для нас одну небольшую, но прибыльную и для вас работёнку.
— Паша, — чуть наклонившись вперёд, вкрадчиво начал излагать свой интерес Сидор, — а давай смотаемся к амазонкам за лошадьми? Летом. Сразу, как начнётся навигация. Тут совсем рядом, вниз по реке.
— Есть там на реке Большой Стрый такой небольшой городок, Мерзкий Стрый называемый. И если бывали в тех краях, его наверняка знаете. Довольно известный лошадиной торговлей городок, — пояснил Сидор. — Там оптовая ярмарка лошадей. И там можно купить лошадей. Много и дёшево!
— Итак, — достал кусок бересты и уголёк Сидор, — считаем. Сезон у нас с мая по ноябрь, будем считать семь месяцев. Выкидываем по половине месяца на начало и конец, мало ли что, остаётся двадцать четыре недели. Время в пути туда и обратно — две, три недели.
— Оттуда сюда берём ходу три недели, на случай всяких неурядиц.
— Итого, двадцать четыре недели судоходного периода, делим на три, получаем восемь рейсов.
— Одна лодья такого типа, что у вас, с учётом дальности пути, примет двадцать лошадей. Итого одним рейсом перевозим сорок лошадей. Восемь рейсов. Итого, за сезон получаем триста двадцать лошадей. Ваших, так уж и быть, пусть будет треть. Сто штук.
— Продадите здесь по полтиннику, получите пять тысяч золотых, — вывел он цифру на бересте. — Неплохо, для одного сезона.
Несколько долгих минут Паша внимательно смотрел на Сидора, изредка медленно переводя взгляд на профессора. Помолчав, и видимо придя к какому-то решению он тихо проговорил:
— Пошёл нахрен, дружок, — ласково улыбнулся им обоим Паша. — С амазонками связываться я не буду.
— Жизнь моя мне ещё дорога. Хотя бы как память. И хочется жить мне долго, счастливо и желательно со всеми своими целыми, не повреждёнными частями столь любимого и столь привычного мне собственного тела.
— Кое неизбежно пострадает если я приму предложение от двух таких хорошо известных в очень узких кругах раздолбаев, как ты Вехтор и твой слишком много знающий и чересчур умный профессор.
Паша ещё раз широко и ласково улыбнулся, глядя ледяными глазами на обоих сидящих напротив собеседников.
— Мы согласны даже временно передать под твоё начало те торговые лодьи, что сейчас строятся в заливе возле Корнеевского полигона и Речной крепости. Четыре штуки, — пропустил мимо ушей его слова Сидор.
— Наберёшь экипаж, будет у тебя банда не в полсотни душ, а в полторы, две. Сразу на реке себя спокойнее почувствуешь.
— С нашими четырьмя лодьями одним рейсом перевозим уже сто двадцать лошадей. Те же восемь рейсов. Итого, за сезон получаем уже девятьсот шестьдесят лошадей. Ваших уже триста штук.
— Триста двадцать, — неожиданно прорезался голос у Толяна.
— Хорошо, — удивлённо посмотрел в его сторону Сидор. Было полное впечатление что вдруг заговорил платяной шкаф, настолько с его стороны Сидор не ожидал никаких слов. — Пусть будет точно — триста двадцать голов.
— Продадите здесь по полтиннику, получите шестнадцать тысяч золотых, — вывел он цифру на бересте. Ещё лучше для одного сезона, — Сидор недовольно поморщился. Похоже, озвученная сумма только что дошла до его сознания и словно жаба его душила. — Очень неплохо, — снова поморщился он.
