— Никто тебя одну на это дело и не пустит, — ответил Сидор. — От тебя же требуется только выйти на людей, лидеров местных группировок. Ведь для нас тут вообще тёмный лес. Если тебя уже знают, то мы никто и звать нас никак. Даже история с поиском профессора, тому подтверждение. Вспомни, нас послали туда, где его заведомо не могло быть, а в более перспективные места отправили своих. Нам просто повезло. Только поэтому у нас сейчас и есть деньги. Больше такого везения может и не быть, а, значит, и рассчитывать можем только на себя.
— Ты считаешь, что ни местный Совет, ни староста нам, ни земли для обработки, ни денег на подъём не даст и ничем не поможет? — мрачно поинтересовался Корней, зачем-то посмотрев на заёрзавшую Маню.
— Даст, конечно. Обязательно даст, — ответил Димон, с ухмылкой глядя на него и ёрзающую Машу. — Особенно после того, что мы: во-первых, вообще вернулись, а это говорит о нашей удачливости, а удачливые всем нужны; во-вторых, привезли профессора, человека им крайне необходимого; в-третьих, привезли Корнея, согласившегося обучать местных воинов тому, что знает…
— В-четвёртых, — вмешался Сидор, — привезли, хрен знает что, но что, возможно, можно будет применить для повышения благосостояния городка.
— И в-пятых, — закончили они вместе с Димоном, — лошади.
— Что лошади? — недоумённо спросил профессор.
— Лошади, — ответил Сидор, — по местным меркам, очень ценный товар, а у нас его целый табун. Пока они в городском табуне, ни Совет, ни староста, ни все эти "землевладельцы" из местных группировок и кланов, не успокоятся, пока не приберут их к своим рукам. А у нас, их даже кормить нечем. Зима на носу, а у нас нет ни зерна, ни сена. И, вот увидите, нам его не продадут, а лошадей, попытаются купить. Красть не будут, не тот народ, а поприжать попытаются, чтоб сами продали. А продадим, на ком пахать будем. Идти в найм к богатеям? В надежде на то, что заработаем, а потом купим? Так на это не пара, а все пять лет уйдут. Так что лошади, это наш стратегический товар и оружие, в отношениях с местным обществом.
Поговорив ещё с час, полтора, поняли, что ничего нового не придумаешь, и как не обсасывай сложившееся положение, начинать надо с долины. На том и остановились и стали укладываться на ночь. Установили привычную, ещё по экспедиции, очерёдность дежурства и легли спать: кто в шалаше, а кто, как Маня, рядом с костром.
Следующий день начался с разнарядки на работы. Корней вызвался отправиться на охоту и взял с собой Маню, под предлогом её умения хорошо стрелять. Маня, с пунцовым лицом и независимым видом, сделав честные глаза, тут же принялась горячо и громко всем объяснять, как это важно запастись свежим мясом, чтоб было чего пожевать, а то, мол, припасы кончаются, да и проверить надо, нет ли в долине каких никаких хищников. А не то, не дай бог, всех лошадей съедят, и останутся они без стратегических резервов, а то и людям беспокойство доставят. С ней тут же все согласились, с самым серьёзным видом кивая головами и поддакивая, и сказали, что ждут к полудню, а потом будем выбираться, чтоб засветло до города успеть.
Едва только парочка скрылась за ближайшими деревьями, принялись решать, кому и куда лучше податься. После бурных дебатов решили, что профессор должен остаться стеречь лошадей, не то, смех смехом, а Маня может оказаться и права. Никто не знает, есть ли здесь хищники, а если есть, то где и какие. Хоть профессор и отнекивался, но ему всучили хозяйственный топор, для колки и пополнения запаса дров. Впрок, так сказать, на будущее, и копьё, чтобы отогнать какого-нибудь заплутавшего хищника.
Сидор же с Димоном отправились изучать окрестности, справедливо полагая, что кроме них, никому до этого нет дела. Профессор, вообще, малоприспособленный для жизни человек, да и пожилой уже, куда ему по скалам лазить, а у Мани, похоже, началась бурная личная жизнь, и ожидать от неё каких-либо трезвых мыслей не приходится, поскольку все они были направлены в одну сторону, на Корнея. Корней тоже выпал из трезвомыслящего общества, поскольку искал только общества Мани и все разговоры, последнее время, у него кончались разговорами только о Мане, а если не о ней, то опять же про Маню. Это сильно утомляло, но с любовной лихорадкой ничего нельзя было поделать, и, поэтому, теперь только Сидор с Димоном могли серьёзно подойти к разведке местности.
Однако это их ничуть не смущало. Тихая рассветная дубрава со звонкими голосами птиц и тихим шелестом деревьев. Мягкий, сладкий, чистейший воздух долины, насыщенный ароматами увядающей листвы и поздних осенних грибов, привёл их в состояние тихого умиротворения.
