— Должен вам сказать, батенька, — заговорил обычно молчаливый профессор, — что нас такие отношения не устраивают. Ты мне — я тебе. Даже на Земле, мы этого не принимали, а тут и подавно не потерпим. Так что выбирайте: или будем жить по совести, или мы обойдёмся без вас. Как вы правильно сказали, земли здесь много, и терпеть подобное рядом с собой, мы не намерены.
Ошарашенный резкой отповедью Староста, растерянно смотрел на мрачную компанию, злобно уставившуюся на него.
— Извините, ребята, но ничего подобного я не имел в виду. Никто ни к чему вас принуждать не будет. И если это так для вас важно, на лошадей тоже никто претендовать не будет. Просто у вас действительно тяжёлое положение. И на ваш табун нет ни зерна, ни сена. Он действительно может погибнуть. Жалко же, а я хотел как лучше. Хотел вам помочь.
— Ну да, — усмехнулся Димон, — пожалел волк кобылу….
— Короче, мы поняли друг друга, — закончил разговор Сидор. — А теперь, извини, нам пожевать чего-нибудь надо, да и рожу умыть, не мешало бы. А то ты поднял нас со сранья, даже не умылись, а за разговором, уж солнце давно встало. Так что в полдень жди. Готовь бумаги. А мы, пока позавтракаем, а там и подойдём.
Кивнув головой, староста степенно и неторопясь, отправился к себе. Оставшиеся же принялись умываться и готовить завтрак.
После скудного завтрака, зато с избытком напившись горячего чая из брусничного листа, приступили к обсуждению создавшегося положения.
— А ты был прав, — неопределённо заметил Корней, ни к кому конкретно не обращаясь. Задумчиво ковыряя в зубах огрызком от щепочки он уточнил. — Насчёт лошадей.
— Ну что теперь скажете, как наши перспективы? И не пора ли собирать манатки и сваливать, пока не поздно.
— Куда? — мрачно поинтересовался Димон, прихлёбывая пустой чай. — Зима на носу. Жрать нечего. Жилья нет. Денег нет. А тут землянка. Какое никакое, а жильё. Огород, опять же. Хоть что-то, да выросло, надо сходить посмотреть. В нашем положении любой морковке рад будешь, а если картошка уродила, то вообще, живём.
— Димыч прав, — поддержал его Сидор, — идти нам некуда, да и незачем. Здесь огород, землянка. На одном только огороде всю весну, почитай месяца полтора горбатились. Как вспомню, так пот от ужаса прошибает. Не бросать же. А со старостой, думаю, проблем не будет. Очень он в нас заинтересован. Если непонятно, считайте сами. Профессор химии им нужен? Совету, то есть? Нужен. Корней, будущий учитель фехтования, им нужен? Нужен. Табун лошадей, пусть даже и в наших руках, им нужен? Нужен.
— С Корнеюшкой понятно, а лошади то здесь причём? — встряла в разговор Маня.
До того лениво валявшаяся рядом на каком-то бревне, загоравшая в последних тёплых лучах осеннего солнца, она решила тоже включиться в обсуждение этой животрепещущей темы.
— Отвечаю. Особо ленивым и не желающим думать. Тебе, тебе, Маня, — ухмыльнулся Сидор глядя на лениво потягивающуюся Маню. — Так вот, лошади всегда применение найдётся. Ведь не откажешь же ты соседям, если попросят делянку вспахать? Не откажешь! А приплод? Если ты, Маня, ещё не заметила, то у нас в табуне только пять жеребцов, что под нами ходят, а остальные — кобылки. Так что по весне, а то и ранее, поголовье увеличится. Куда ты с жеребёнком пойдёшь? Да никуда. Здесь продашь, чтоб не пропал от бескормицы. Вот тебе и польза для Совета. Много лошадей, много вспаханных площадей, много хлеба. Много хлеба, много денег от торговли. Много денег, много оружия. А много оружия, что? Безопасно жить можно. Отбиться от ящеров, или окупиться, если не повезёт. Ты, Маня, луки местного производства и княжеские сравнивала? Сравнивала. Разницу видела? Видела. А сколько тот лук стоит? Счёт идёт не на килограммы, на тонны зерна. Вот тебе и вся экономика местная.
— Выходит, нам кроме как землю пахать и делать нечего? — мрачно поинтересовался профессор. — Что-то мне такая перспектива не нравится. Я не ленивый, но из меня пахарь, как из чурки Буратино. Человек не человек, а не пойми что, только разговоры и разговаривает.
